Новая страница 1

ОБЩАЯ ХАРАКТЕРИСТИКА РАБОТЫ

Актуальность темы диссертационного исследования. В последние годы в России наблюдается рост преступности, которая представляет собой одну из самых острых и сложных социальных проблем современного российского общества. Важнейшее место в борьбе с преступностью отводится уголовно-правовым средствам, а в их рамках - совершенствованию уголовного законодательства и повышению эффективности его реализации в практической деятельности правоприменительных органов и, прежде всего органов предварительного следствия и судов.

Однако, на наш взгляд, в последнее время недостаточно изучаются проблемы Общей части уголовного права. Это касается, например, такого института, как объект уголовно-правовых отношений. Заметим, что в юридической науке находят определенное освещение такие понятия, как уголовно-правовые отношения, объект преступления, объект уголовно-правовой охраны. Однако монографических исследований в этой области немного; их практически нет по вопросам объекта уголовно-правовых отношений. И хотя объект уголовно-правовых отношений по многим позициям схож с указанными выше понятиями (и, прежде всего с объектом преступления - эти понятия по некоторым аспектам совпадают), он имеет свои особенности, которые, на наш взгляд, практически не учитываются в теории уголовного права и соответственно не используются в правоприменительной деятельности, и, прежде всего, для правильной квалификации преступлений.

Между тем объект уголовно-правовых отношений имеет большое значение для определения материального понятия преступления. Важное практическое значение имеют признаки объекта уголовно-правовых отношений для квалификации преступлений, поскольку один и тот же объект уголовно-правовой охраны страдает от самых различных посягательств и часто бывает признаком множества разнородных преступлений, и в этой связи установление объекта преступного посягательства в конкретном деянии является важной практической задачей и служит предпосылкой правильного применения уголовно-правовой нормы. Указанные вопросы имеют отношение и к тому, что система (структура) уголовного законодательства определяет объем и пределы уголовно-правовой охраны, характеризует общественную опасность и социальную сущность каждого конкретного преступления, поэтому от выбора объектов уголовно-правовых отношений в определенной мере зависит структура уголовного закона.

Далее следует отметить, что проблема объекта уголовно-правовых от
ношений связана с вопросами общественных и смежных юридических наук -
с философией, теорией права, уголовным процессом и др. В частности, уго
ловно-правовые отношения связываются, как правило, с отношениями между
преступником - с одной стороны, и государством - с другой стороны в связи
с совершенным общественно опасным д е ян овны м за-

РОС НАЦИОНАЛЬНАЯ I БИБЛИОТЕКА

коном (заметим, что здесь также не все бесспорно - так, нет единого мнения по поводу того, когда начинаются уголовно-правовые отношения: в момент совершения преступления или, например, в момент вынесения обвинительного заключения, в момент фактического лишения свободы в качестве процессуальной меры и т.д.). Однако, например, при необходимой обороне, крайней необходимости также возникают уголовно-правовые отношения, поскольку они регулируются нормами уголовного права, и здесь объект этих отношений уже совершенно другой, он не совпадает с объектом преступления. Однако в этом аспекте проблемы уголовно-правовых отношений вообще и объект этих отношений в частности исследованы лишь фрагментарно.

Таким образом, понятие объекта уголовно-правовых отношений сравнительно реже является предметом научного исследования, чем такие понятия, как объект преступления, объект уголовно-правовой охраны, объект преступного посягательства и др. Все они, разумеется, имеют между собой тесную и непосредственную связь, но также имеют и различия. Как представляется, эти различия необходимо выделить и проанализировать. Указанные и другие обстоятельства предопределили выбор диссертантом темы научного исследования.

Степень научной разработанности темы. Общетеоретические подходы в изучении различных аспектов состава преступления, а в их рамках объекта уголовно-правовых отношений отражены в научных трудах таких ученых, как Н.А. Беляев, Я.М. Брайнин, Н.Д. Дурманов, Н.И. Загородников, В.Н. Кудрявцев, А.А. Пионтковскнй, А.Н. Трайнин, М.Д. Шаргородский. В работах дореволюционных российских правоведов Н.М. Коркунова, Н.С. Та-ганцева, И.Я. Фойницкого, и др., также затрагиваются общетеоретические вопросы, составляющие предмет настоящего диссертационного исследования. Изложенные в этих работах научные взгляды послужили концептуальной и методологической основой диссертационного исследования. Специальному исследованию объекта уголовно-правовой охраны посвятили свои работы В.К. Глистин, Ю.А. Демидов, П.В. Замосковцев, Е.К. Каиржанов, Н.И. Коржанский, Ю.М. Лифшиц, Б.С. Никифоров, Е.А. Фролов и др. Содержательные работы об объекте преступления опубликовали М.А. Гельфер, Е.В. Георгиевский, В.А., Краснопеев Г.А. Кригер, М.П. Михайлов, Д.Н. Ро-зенберг, М.И. Федоров и др. Применительно к отдельным группам преступлений исследованием этих проблем занимались многие советские специалисты криминалисты: СВ. Бородин, В.А. Владимиров, И.И. Горелик, И.Н. Дань-шин, А.Н. Игнатов, И.И. Карпец, М.И. Ковалев, Г.А. Кригер, Н.Ф. Кузнецова, А.В. Кузнецов, В.Г. Смирнов, И.С. Тишкевич, С.С. Яценко и др. Вопросам уголовно-правовых отношений были посвящены труды Н.М. Кропаче-ва, Н.А. Огурцова, B.C. Прохорова, А.Л. Ривлина, П.И. Самошина, А.Н. Та-баргаева, П.А. Фефелова, СИ. Улезько и др.

Вместе с тем, труды указанных выше и других авторов относятся в основном к периоду действия Советского Уголовного Законодательства, что наложило определенный-политико-идеологический отпечаток на содержание

концепций уголовно-правовых отношений, а в их рамках объектов этих отношений (достаточно вспомнить, например, различие объектов уголовно-правовых отношений при хищении социалистической собственности и хищении личной собственности граждан).

Между тем, в новом уголовном законодательстве структура Особенной части существенно изменилась, а это непосредственно связано с темой настоящего диссертационного исследования. После принятия УК РФ 1996 г. вопросы, связанные с уголовно-правовыми отношениями, стали предметом исследования лишь в некоторых научных работах. Среди них следует выделить монографию Г. П. Новоселова «Учение об объекте преступления. Методологические аспекты», диссертацию В.А. Краснопеева «Объект преступления в Российском уголовном праве», диссертацию Е.В. Георгиевского «Объект преступления: теоретический анализ». Отдельные статьи по теме исследования опубликовали Н.А. Огурцов, С. Расторопов, К.А. Сыч, А.А. Лакеев, А.А. Чистяков и др. При этом некоторые стороны теории и практики уголовно-правовой охраны и соответственно объекта уголовно-правовых отношений еще не получили надлежащей научной разработки. В частности, в учебной и монографической уголовно-правовой литературе объекты некоторых преступлений определяются по-разному, нет единого подхода к их классификации, сущности непосредственного объекта посягательства, нет четкости в критериях определения объектов уголовно-правовых отношений, недостаточно показана взаимосвязь особенностей объектов уголовно-правовых отношений и правоприменительной практики, и, прежде всего в вопросах квалификации преступлений, в том числе при конкурирующих объектах уголовно-правовых отношений, а также при их совокупности.

Объект и предмет диссертационного исследования. Объектом научного исследования автора является уголовно-правовое отношение как одна из основных категорий в уголовно-правовой науке и как часть общественных отношений. Предмет исследования представляют научные взгляды о понятии и содержании объекта уголовно-правовых отношений, их классификации и другие теоретические вопросы, уголовно-правовые нормы, правоприменительная практика в части квалификации преступлений с конкурирующими объектами уголовно-правовых отношений и при их совокупности.

Цель диссертационного исследования заключается в разработке и обосновании комплексного подхода к решению проблем, связанных с понятием объекта уголовно-правовых отношений, его соотношением с другими смежными понятиями (объект преступления, объект уголовно-правовой охраны и др.), методологией закрепления объектов уголовно-правовых отношений в нормах уголовного законодательства и соответственно выработке предложений по более эффективному использованию соответствующих теоретических положений в следственной и судебной практике.

Для достижения указанных целей были поставлены следующие исследовательские задачи:

- проанализировать общетеоретические положения об общественных
отношениях вообще и уголовно-правовых отношениях в частности;

- определить понятие объекта уголовно-правовых отношений;

- определить критерии классификации объектов уголовно-правовых
отношений;

- исследовать критерии выделения социальных ценностей в качестве
объектов уголовно-правовых отношений;

- выявить и проанализировать методологию закрепления в уголовном
законодательстве объектов уголовно-правовых отношений;

- сопоставить различные точки зрения о преступлении как юридиче
ском факте и его роли в механизме образования и реализации уголовно-
правовых отношений влияющих на их объект и сформировать свою позицию
по этой проблеме;

- проанализировать следственную и судебную практику по применению
норм уголовного законодательства, предусматривающих возможность конку
ренции объектов уголовно-правовых отношений при совершении преступле
ний, а также при совокупности объектов уголовно-правовых отношений;

- разработать предложения по более эффективному использованию
теоретических положений об объекте уголовно-правовых отношений в пра
воприменительной деятельности.

Методология и методика исследования. Методология диссертационного исследования основывалась на принципах диалектического материализма как всеобщего метода познания. В ходе исследования использовались частно-научные методы: исторический, формально-логический, сравнительно-правовой, системный анализ, статистический и социологический.

Эмпирическая база создавалась посредством изучения правоприменительной практики следственных и судебных органов, в том числе Верховного суда Российской Федерации, краевого и районных судов Краснодарского края, Республики Адыгея - в общей сложности было изучено 176 уголовных дел. На территории Краснодарского края, Республики Адыгея, Ставропольского края и Ростовской области проведен анкетный опрос и интервьюирование 113 практических работников органов внутренних дел, прокуратуры и суда. По рассматриваемым проблемам использованы соответствующие философские положения, достижения наук теории права, уголовного права, уголовно-процессуального права и других отраслей права.

Нормативную базу исследования составили Конституция Российской Федерации, Уголовное, Уголовно-процессуальное законодательство, другие федеральные законы.

Научная новизна исследования. Диссертационное исследование представляет собой первое комплексное исследование проблем, связанных с теоретической разработкой проблемы объекта уголовно-правовых отношений как одной из ключевых категорий науки уголовного права и соответствующей правоприменительной практики после принятия Уголовного кодекса

Российской Федерации 1996 г. учитывающее произошедшие в последние десятилетия радикальные социально-экономические перемены в стране. Автором поставлены и разработаны вопросы, которые ранее не являлись предметом комплексного изучения. В частности, в диссертационном исследовании раскрыт вопрос о преступлении как юридическом факте и его роли в механизме образования и реализации уголовно-правовых отношений, влияющих на их объект. В работе определены критерии классификации объектов уголовно-правовых отношений. Новизной являются также методологические аспекты закрепления в уголовном законодательстве объектов уголовно-правовых отношений. Автор раскрывает сущность отграничения объекта уголовно-правового отношения от смежных понятий объекта преступления, объекта уголовно-правовой охраны и другие объекты - эта сфера также еще не была предметом специальных научных исследований. Основные положения, выносимые на защиту:

1. Объект уголовно - правовых отношений в порядке определения этого
понятия, разделяется на следующие составляющие: 1) социальные и материаль
ные ценности и блага, закрепляемые нормами права, посягательство на которые
запрещено и соответственно влечет применение мер уголовно-правового воз
действия, предусмотренных уголовным законодательством; 2) материальный,
физический и иной вред, причиненный в результате социально полезных дейст
вий, подпадающих под признаки объективной стороны общественно опасных
деяний, предусмотренных Особенной частью уголовного закона.

2. По методологическому критерию объекты уголовно-правовых отно
шений (преступления) по нашему мнению должно разделяются на следую
щие виды:

а) общий объект (совокупность всех интересов общества, государства,
юридических и физических лиц, посягательство на которые запрещено уго
ловным законодательством);

б) родовой объект (отдельная, относительно широкая группа однород
ных интересов общества, государства, юридических и физических лиц, пося
гательство на которые запрещено уголовным законодательством);

в) видовой объект (отдельная, относительно узкая группа интересов
общества, государства, юридических и физических лиц, посягательство на
которые запрещено уголовным законодательством);

г) непосредственный объект (конкретные интересы общества, государ
ства, юридических и физических лиц, посягательство на которые запрещено
уголовным законодательством);

д) реальный объект (конкретные интересы общества, государства, юри
дических и физических лиц, подвергнутые реальному посягательству, запре
щенному уголовным законодательством).

3. На наш взгляд, глава 8 УК РФ нуждается в переструктуризации.
Следует объединить в одной норме указание на защищаемые или достигае
мые социальные ценности при наступлении обстоятельств, исключающих

преступность деяния и одновременно порождающих нетипичные (специфические) уголовно-правовые отношения. Это может быть сделано путем конструирования одной статьи вместо шести, имеющихся в действующем УК РФ. Первая часть этой статьи может иметь следующий вид: «Не является преступлением причинение вреда охраняемым уголовным законом социальным ценностям лицом, действующим при обстоятельствах, исключающих преступность деяния». Во второй, третьей, четвертой, пятой, шестой и седьмой частях этой статьи следует указать эти обстоятельства и их особенности.

4. Видовые объекты уголовно-правовых отношений указываются, как
правило, в названиях глав уголовного закона (глава 16 — глава 34 УК РФ).
Некоторые из названных отношений нуждаются в законодательном уточне
нии. В частности, представляется, что объектом уголовно-правовой охраны
должны быть признаны все конституционные права и свободы человека и
гражданина, указанные в главе второй Конституции Российской Федерации,
а не часть из них, предусмотренных в главе 19 УК РФ.

5. Законодатель относит одни и те же действия по объективной стороне
(хищение чужого имущества хищение оружия, боеприпасов, взрывчатых ве
ществ и взрывных устройств) к разным объектам. Такая методология закреп
ления объектов уголовно-правовых отношений нуждается в определенном со
вершенствовании. Дело в том, что при хищении оружия в определенных слу
чаях оно как имущество, как собственность, может иметь более высокую зна
чимость, чем социальная ценность в виде общественной безопасности (напри
мер, кража взрывчатых веществ с целью использования их во время охоты).
Кроме того, нарушается логическая последовательность построения Особен
ной части уголовного законодательства - если законодатель решил отразить в
главе 21 УК РФ «Преступления против собственности» деяния, направленные
на противоправное завладение чужим имуществом, то, как нам представляет
ся, в эту главу исчерпывающим образом должны быть включены все общест
венно опасные деяния, связанные с хищениями чужого имущества, поскольку
всех ихобъединяет социальная ценность в виде собственности.

6. При конструировании отдельных уголовно-правовых норм следует
учитывать возможную конкуренцию объектов уголовно-правовых отношений.
И если при этом причинение вреда дополнительному объекту является неиз
бежным, выступающим в качестве составной части деяния, причиняющего
вред основному объекту, то в таком случае норма об ответственности за пося
гательство на основной объект должна учитывать и причинение вреда допол
нительному объекту. Если при этом различная тяжесть вреда дополнительно
му объекту имеет различное уголовно-правовое значение, то такая норма
должна охватывать причинение вреда дополнительному объекту любой тяже
сти, включая и самую тяжкую, например, как это имеет место при посягатель
стве на жизнь государственного или общественного деятеля (ст. 277 УК РФ).

7. Законодательное определение понятия преступления в ст. 14 УК РФ
имеет недостатки. В частности, отсутствует четкое понимание термина «дея-

ние». Как нам представляется, поскольку объекту уголовно-правовых отношений всегда причиняется вред, то данное обстоятельство следовало бы отразить в понятии преступления. Указание на виновность является лишним, поскольку ясно, что не может угроза наказанием распространяться на невиновно совершенное деяние. Лишним является также слово «совершенное», поскольку деяние в самом себе предполагает совершенность, реальность. Соответственно понятие преступления в уголовном законе может иметь следующий вид: «это общественно опасное деяние, запрещенное уголовным законом под угрозой наказания и причиняющее объектам уголовно-правовых отношений социально опасный вред или создающий угрозу причинения такого вреда. Не является преступлением деяние, не содержащее в себе социально опасного вреда, либо угрозы причинения такого вреда».

Теоретическая и практическая значимость исследования. Теоретическое значение диссертационного исследования состоит в научном обосновании современного подхода к решению актуальных проблем, связанных с понятием, содержанием, классификацией объектов уголовно-правовых отношений, соответствующими вопросами правоприменительной практики. Полученные диссертантом результаты представят интерес для науки уголовного права, уголовного процесса, криминологии.

Практическая значимость работы заключается в том, что теоретические обобщения, выводы и предложения, содержащиеся в диссертации, могут быть использованы для совершенствования уголовного законодательства, более эффективной следственной и судебной практики, а также в учебном процессе в юридических вузах при изучении Общей и Особенной части уголовного права.

Апробация результатов диссертационного исследования. Основные положения диссертации апробировались в лекциях по уголовному праву в Краснодарской академии МВД России, а также в докладах и сообщениях на различных научных конференциях, в том числе «Становление нового социального порядка в России» (Краснодар, 2000г.), «Право России на рубеже тысячелетий» (Краснодар, 2001 г.), конференции адъюнктов и соискателей (Краснодар, 2001 г.), «Актуальные проблемы уголовного законодательства России на современном этапе» (Краснодар, 2002 г.), «Социальный порядок и толерантность» (Краснодар, 2002 г.), кафедральных теоретических семинарах. Ряд положений диссертационного исследования используется в учебном процессе при изучении курса уголовного права в Адыгейском Государственном университете, в Кубанском Аграрном университете. Концепция диссертации и отдельные вопросы отражены в опубликованных работах общим объемом 2,05 печатных листа.

Структура и содержание диссертационного исследования определены его целями и задачами. Диссертация состоит из введения, трех глав содержащих 7 параграфов, заключения и списка использованной литературы. Работа выполнена в соответствии с требованиями ВАК Минобразования России.

ОСНОВНОЕ СОДЕРЖАНИЕ РАБОТЫ.

Во введении обосновывается актуальность исследования, указывается его цель и формируются задачи, поставленные для ее достижения, раскрывается нормативная, теоретическая и эмпирическая основа диссертации, основные положения выносимые на защиту, показывается их научная новизна и практическая значимость.

Первая глава «Общая характеристика объекта уголовно-правовых отношений» состоит из трех параграфов.

В первом параграфе «Понятие, структура и виды объекта уголовно-правовых отношений» отмечается, что в теории уголовного права встречаются различные понятия с использованием термина «объект», среди которых наиболее часто используются следующие: объект уголовно-правовых отношений; объект уголовно-правовой охраны; объект преступления, объект уголовно-правового регулирования; объект (преступного) посягательства. Указанные понятия имеют между собой тесную и непосредственную связь, некоторые из них в литературе признаются даже синонимами, вместе с тем в ряде случаев происходит их смешение, путаница. В диссертации подробно рассматриваются эти понятия, дается сопоставление различных точек зрения, изложенных в уголовно-правовой литературе. В результате автор предлагает и обосновывает следующие формулировки указанных понятий: под объектом преступления следует понимать социальные интересы и блага, охраняемые уголовным законом, на которые посягает виновное лицо, причиняя им существенный вред, или создавая. реальную угрозу причинения такого вреда. Объект уголовно-правовой охраны - это социальные интересы и блага, которым уже причинен, причиняется или может быть причинен вред, предусмотренный уголовным законодательством; объект (предмет) уголовно-правового регулирования - это часть общественных отношений, регулируемых уголовным законодательством; объект уголовно-правого отношения в порядке раскрытия определения этого понятия необходимо разделять на следующие составляющие: 1) социальные и материальные ценности и блага, закрепляемые нормами права, посягательство на которые запрещено и соответственно влечет применение мер уголовно-правового воздействия, предусмотренных уголовным законодательством; 2) материальный, физический и иной вред, причиненный в результате социально полезных действий, подпадающих под признаки объективной стороны общественно опасных деяний,

пpeдyвл<nфвшьlE^{юбeв€ввктa9Tlш^qpccп4IfIaвDBQaк(шшoшeний практически

совпадает с понятием объекта преступления. Во втором случае имеет место принципиально новый подход в раскрытии содержания объекта уголовно-правовых отношений. Дело в том, что к социально полезным действиям, предусмотренным уголовным законом, исключающим преступность деяния, по

нашему убеждению, следует относить отнюдь не все обстоятельства, исключающие преступность деяния, а именно: необходимую оборону (ст. 37 УК РФ), причинение вреда при задержании лица, совершившего преступление (ст. 38 УК РФ), крайнюю необходимость (ст. 39 УК РФ) и обоснованный риск (ст. 41 УК РФ).

Действия, содержащие признаки преступления, совершаемые под физическим или психическим принуждением (ст. 40 УК РФ) однозначно не могут расцениваться как социально полезное деяние. То же касается исполнения приказа или распоряжения (ст. 42 УК РФ), последствием которых являются преступные последствия. Объясняется это тем, что в данных случаях, в отличие от вышеуказанных, деятель объективно причиняет вред общественным отношениям, пусть даже и против своей воли. Таким образом, объектом, по поводу которого государство регулирует отношения (уголовно-правовые отношения) во втором случае, должны быть не социальные ценности и блага, а именно вред, причиненный указанными выше действиями в обстоятельствах, исключающих преступность деяния, поскольку именно на причинение вреда направлены действия, как деятеля, так и государства, которое в рассматриваемых случаях исключает преступность таких действий.

Во втором параграфе «Преступление как юридический факт и его роль в механизме образования и реализации уголовно-правовых отношений, влияющих на их объект» подчеркивается, что преступление может воздействовать на объект уголовно-правовых отношений различным образом - либо полностью его разрушать (например, лишение жизни, уничтожение имущества), либо частично (например, хищение имущества). Далее имеет значение то, каким путем субъект преступления осуществляет свое воздействие на объект уголовно-правовых отношений — либо осуществляет физические действия (например, при нарушении телесной целостности в случае причинения вреда здоровью), либо использует психические средства (например, при оскорблении). Не менее важен вопрос о том, устранимы последствия преступного посягательства или нет. Такого рода самые различные аспекты воздействия на объекты уголовно-правовых отношений требуют соответствующей классификации, выявления сущности, особенностей законодательного закрепления - с тем, чтобы эти данные использовать в правоприменительной практике с целью сведения к минимуму ошибки при квалификации преступлений в процессе предварительного расследования преступления и судебных разбирательств соответствующих уголовных дел.

Исследовав эти аспекты, диссертант приходит к следующим выводам. Выявление степени преступного разрушения общественных отношений, наряду с их социальной ценностью, имеет важное практическое значение для выбора объектов и средств уголовно-правовой охраны, для конструкции составов преступлений, а также для выбора вида, меры наказания и для других целей осуществления правосудия. И в этом смысле преступление как юридический факт предопределяет особенности соответствующих правовых по-

следствий, которые наступают для лиц, их совершивших. Социальная сущность общественно опасных последствий применительно к объекту уголовно-правовых отношений является основным в содержании преступления и создает предпосылки для научного определения понятия преступления. Законодательное определение понятия преступления в ст. 14 УК РФ имеет, на наш взгляд, некоторые логические и смысловые недостатки. В частности, затрудняется четкое понимание термина «деяние», которое характеризуется в законе только как действие или бездействие, при этом содержание деяния раскрывается через действие или бездействие осуществляется лишь во второй части ст. 14 УК РФ; не ясно, какова роль последствий деяний в этом определении. Между тем, как нам представляется, поскольку объекту уголовно-правовых отношений причиняется вред или может быть создана реальная угроза причинения такого вреда, то данное обстоятельство следовало бы отразить в понятии преступления. Основываясь на вышеизложенном, мы полагаем, что понятие преступления в уголовном законе может иметь следующий вид: это общественно опасное деяние, запрещенное уголовным законом под угрозой наказания и причиняющей либо создающей угрозу причинения социально опасного вреда объектам уголовно-правовых отношений. Не является преступлением деяние, не содержащее в себе социально опасного вреда, либо не создающей угрозу причинения такого вреда. В целом же, как видно, преступление как юридический факт, порождающий уголовно-правовые отношения, имеет в механизме образования и развития этих отношений решающее значение, поскольку посредством именно преступного воздействия происходит социально негативное изменение тех социальных и иных ценностей, которые охраняются нормами уголовного законодательства.

В третьем параграфе «Классификация объектов уголовно-правовых отношений» указывается, что такая классификация может быть произведена по различным критериям. В результате изучения соответствующих научных подходов автор полагает, что один из таких критериев можно обозначить как особен-ностипредметауголовно-правовыхотношений. По данному критерию объекты уголовно-правовых отношений можно разделить на следующие группы: 1) общественно-опасные деяния, посягающие на социальные ценности и блага, закрепляемые нормами различных отраслей права, запрещенные нормами уголовного законодательства под угрозой применения к посягающему лицу мер уголовного наказания, принудительных мер воспитательного воздействия или мер принудительного лечения, предусмотренных уголовным законодательством; 2) материальный, физический и иной вред, причиненный в результате социально полезных действий, подпадающих под признаки объективной стороны общественно опасных деяний, предусмотренных Особенной частью уголовного права.

Эти объекты имеют немало общего, и, прежде всего по своему материальному выражению, например, вред, причиняемый здоровью. Однако по своей правовой природе они различны, и рассматривать их в одном ряду, по нашему мнению, неправильно. Например, Армавирским народным судом Е.

был осужден за совершение преступления, предусмотренного ч. 1 ст. 111 УК РФ, то есть за умышленное причинение тяжкого вреда здоровью, вызвавшее заведомо для виновного полную утрату профессиональной трудоспособности (потерпевший, которому преступник повредил глаз, работал водолазом). Здесь объектом уголовно-правовых отношений является здоровье человека. Однако такой же степени вред здоровью был причинен гражданкой С. при отражении нападения посягающему Д. (ранение ножом в брюшную полость). Несмотря на то, что в обоих случаях был причинен вред одной степени тяжести, во втором случае объектом уголовно-правовых отношений является уже не здоровье человека, а вред здоровью человека, причиненный в результате социально-полезных действий, то есть эти уголовно-правовые отношения являются нетипичными. Соответственно указанному делению объектов уголовно — правовых отношений по указанному критерию соответствуют и виды этих правоотношений, а именно их можно обозначить как типичные и нетипичные. Такую терминологию ввели в оборот сравнительно недавно. Так, Н.А. Огурцов полагал, что если юридическим фактом, повлекшим уголовно-правовые отношения, является преступление, то такие отношения являются типичными. Если же юридическим фактом, повлекшим уголовно-правовые отношения, является не преступление, то такие правоотношения следует называть нетипичными (например, совершение деяния, содержащего объективные признаки преступления, в состоянии необходимой обороны).

Таким образом, имеются все основания для выделения и введения в научный оборот соответственно предлагаемых нами понятий объектов типичных уголовно-правовых отношений и объектов нетипичных уголовно-правовыхотношении.

Другой критерий классификации объектов уголовно-правовых отношений связан с выделением их по виду и охвату сфер общественной жизни, на которые распространяется действие уголовного законодательства. По этому критерию в правовой науке выделяются, как правило общий, родовой и непосредственный объекты. Кроме того, в эту триаду часто включают еще и видовой объект. Поэтому, как нам представляется, необходимо выделить в классификации объектов еще один уровень объектов, связанных с уже нарушенным общественным отношением, т. е. объект, который в реальности изменен отдельным конкретным преступлением или который поставлен в условия реальной опасности. В отличие от общего, родового и видового объектов, которым вред непосредственно преступлением не причиняется, ущерб от преступления всегда терпит непосредственный объект. На уровне видового, родового и общего объектов социальный вред причиняется только через посредство повреждения или угрозы повреждения непосредственного объекта. Видовой, родовой и общий объекты страдают только в той части, в которой вред причиняется непосредственному объекту. При этом в конкретном своем проявлении отдельные общественные отношения как непосредственный объект повреждаются преступлением или даже аннулируются вовсе. Видовой

объект можно повредить лишь в единичных его проявлениях, но он не может быть аннулирован, так как невозможно вообще уничтожить преступным путем ценности данного вида, например, собственность как институт, жизнь, здоровье людей как социально-биологические ценности и другие общественные отношения как таковые. Непосредственный объект уголовно-правовых отношений касается единичного проявления видового объекта; но и непосредственный объект носит умозрительный, теоретический характер. Исследуя различные точки зрения, диссертант приходит к выводу о том, что классификация объектов уголовно-правовых отношений по характеру и объему охраняемых уголовным законом социальных ценностей имеет следующий вид: 1) общий объект (совокупность всех интересов общества, государства, юридических и физических лиц, посягательство на которые запрещено уголовным законодательством); 2) родовой объект (отдельная относительно широкая группа однородных интересов общества, государства, юридических и физических лиц, посягательство на которые запрещено уголовным законодательством); 3) видовой объект (отдельная относительно узкая группа интересов общества, государства, юридических и физических лиц, посягательство на которые запрещено уголовным законодательством); 4) непосредственный объект (конкретные интересы общества, государства, юридических и физических лиц, посягательство на которые запрещено уголовным законодательством); 5) реальный объект (конкретные интересы общества, государства, юридических и физических лиц, подвергнутые реальному посягательству, запрещенному уголовным законодательством).

Вторая глава «Основания и методология закрепления в законодательстве объектов уголовно-правовых отношений» состоит из двух параграфов.

В первом параграфе «Признаки, характеризующие социальные ценности в качестве объектауголовно-правовых отношений» отмечается, что объекты уголовно-правовых отношений различных видов формируются по вполне определенным критериям. Этот процесс представляется нам очень важным, поскольку от его результатов зависит конструкция соответствующих уголовно-правовых норм, объем и характер ответственности, которую должен понести виновный в совершении преступления. Исходя из этого данный вопрос рассматривается подробно. Сначала уточняются некоторые дефиниции. Под понятием социальных ценностей автор понимает всю совокупность прав и законных интересов общества, государства, юридических и физических лиц, подлежащих охране уголовно-правовыми средствами. Далее подчеркивается, что при определении объектов уголовно-правовых отношений законодатель, на наш взгляд, должен учитывать следующие обстоятельства: 1) место и роль социальных ценностей в системе определенных общественных отношений; 2) распространенность общественно опасных нарушений данных объектов уголовно-правовых отношений; 3) размер и характер причиняемого этими нарушениями социально опасного вреда; 4) эффектив-

ность организационных и юридических средств обеспечения социальных ценностей, являющимися объектами уголовно-правовых отношений. Важное значение в этих вопросах имеет также учет законодателем закономерностей общественного развития, экономических последствий издания и применения конкретных уголовно-правовых норм и возможности, необходимости и целесообразности применения в конкретных случаях уголовно-правовых средств.

В процессе определения объектов уголовно-правовых отношений так же важно учитывать и нравственные воззрения общества, его моральные принципы, устои. В юридической литературе нравственные основы, взаимосвязь норм морали (нравственности) с правовыми нормами еще недостаточно исследованы. Такое положение отрицательно сказывается на нормотворчестве, так как оно, во-первых, не позволяет в полной мере выразить в уголовном законе нормы морали, нормы нравственности и, во-вторых, не обеспечивает перспективы нравственного развития уголовного закона. Между тем этическое основание является необходимым условием возникновения новых правовых норм, а этическое содержание нормы права - частью ее общего содержания. В.Г. Беляев обоснованно считает, что без этического начала правовая норма не может ни жить, ни действовать, ни оказывать воздействия на поведение людей, поэтому при выборе объекта охраны необходимо учитывать этическое основание уголовно-правовой нормы. Необходимо также более полно выражать в этих нормах нравственные основы общества.

В этой связи Н.А. Стручков справедливо отмечал, что «любой нормативный акт должен основываться на требовании справедливости». Собственно, сейчас этот тезис является аксиомой. Важно также иметь в виду неизбежные противоречия, вызываемые диалектикой жизни, между нормами уголовного права и нормами морали, нравственности, которые должны разрешаться путем соответствующих изменений уголовного законодательства.

Практика издания норм уголовного законодательства России последних лет показывает, что такие противоречия не ускользают от внимания законодателя. Совершенствование уголовного законодательства проводится постоянно. Вместе с тем анализ вносимых изменений в УК РФ показывает, что эти изменения имеют одну направленность - на ужесточение действующих санкций либо на криминализацию тех деяний, которые до сего момента не являлись преступным посягательством. Так, в 1998 г. изменена ч.2 ст. 14 УК РФ, а именно исключена последняя часть абзаца, начинающаяся словами «то есть...» В результате исправлена ошибка, заключавшаяся в том, что до этой поправки по смыслу ч.2 ст. 14 преступлением могло быть признано деяние, которое не причинило вреда и не создало угрозы причинения вреда личности, обществу или государству (если нет этих признаков, то нет и вообще уголовно-правовых отношений).

В этой связи есть все основания согласиться с мнением о том, что функция совершенствования законодательства становится настолько важной и сложной, что требует своего выделения в самостоятельную, специализиро-

ванную организацию на весьма высоком уровне, так как законодатель в известной мере не поспевает за развитием общественных отношений.

Во втором параграфе «Методология закрепления в законодательстве объектов уголовно-правовых отношений» отмечается, что выбор объекта уголовно-правового отношения и средств его защиты завершается изданием соответствующей уголовно-правовой нормы, и в этом смысле представляет интерес способы описания диспозиций, определяющих характер поведения субъектов уголовно-правовых отношений, и конструкции уголовно-правовых норм и статей уголовного закона.

Что касается объектов нетипичных уголовно-правовых отношений, то анализ соответствующих статей УК РФ позволяет вычленить следующие из этих объектов: вред посягающему лицу в состоянии необходимой обороны (ч. 1 ст. 37 УК РФ); вред при задержании лица, совершившего преступление (ч. 1 ст. 38 УК РФ); вред личности и правам лиц, охраняемым уголовным законом интересам общества или государства, причиненный в состоянии крайней необходимости (ч.1 ст. 39 УК РФ); вред, причиненный охраняемым уголовным законом интересам в результате физического или психического принуждения (ч. 1 ст. 40 УК РФ); вред, причиненный охраняемым уголовным законом интересам, при обоснованном риске (ч. 1 ст. 41 УК РФ); вред, причиненный охраняемым уголовным законом интересам, в результате исполнения приказа или распоряжения (ч. 1 ст. 42 УК РФ).

Как видно, объекты нетипичных уголовно-правовых отношений определены весьма расплывчато. Так, при возникновении уголовно-правовых отношений, возникающих в случае необходимой обороны, речь идет о вреде при защите «личности». Это понятие в уголовном законе, равно как и в любом другом нормативно-правовом акте России, прямо не определено. Нет упоминания о личности и в ст. 2 УК РФ, где определяются задачи уголовного законодательства, хотя там, по логике вещей, это понятие, если оно важно для общества (а оно важно — в этом нет никаких сомнений) должно быть. Вместе с тем в УК РФ это понятие используется в наименовании седьмого раздела УК РФ - «Преступления против личности». Однако внутри этого раздела в наименованиях статей, а также в описании диспозиций ст. 105-157 УК РФ, содержащихся в седьмом разделе, понятие «личность» даже не упоминается. Если считать в таком случае термин «личность» в названии раздела как родовое понятие, то получается, что все непосредственные объекты составов преступлений, предусмотренных ст. 105-157 УК РФ, входят в общий объект посягательства — «личность».

Следовательно, согласно ч. 1 ст. 37 УК РФ, не является преступлением причинение вреда посягающему лицу в состоянии необходимой обороны, то есть при защите личности или, согласно нашим рассуждениям, - при защите следующих социальных ценностей: жизнь (ст. 105-110 УК РФ), здоровье (ст. 111-125 УК РФ), свобода человека (ст. 126-128 УК РФ), достоинство человека (ст. 129-130 УК РФ), половая свобода (ст. 131-135 УК РФ), равноправие граждан (ст. 136

УК РФ), частная жизнь человека (ст. 138-139 УК РФ), избирательное волеизъявление и в целом избирательные права граждан (ст. 141-142 УК РФ) и т.д. Следовательно, формально посягательство на любую из указанных социальных ценностей может породить нетипичные уголовно-правовые отношения — разумеется, при соблюдении условий необходимой обороны.

Аналогичные рассуждения мы можем привести и по другим институтам, порождающим нетипичные уголовно-правовые отношения (причинение вреда при задержании лица, совершившего преступление - ч. 1 ст. 38 УК РФ); (крайняя необходимость - ч.1 ст. 39 УК РФ); (физическое или психическое принуждение - ч. 1 ст. 40 УК РФ); (обоснованный риск - ч. 1 ст. 41 УК РФ); (исполнение приказа или распоряжения — ч. 1 ст. 42 УК РФ).

Вызывает недоумение также разный подход законодателя к формулировкам в одинаковых по существу ситуациях. Так, в одном случае речь идет об «охраняемых законом интересах» (необходимая оборона — ч.1 ст. 37 УК РФ). В других случаях появляется иная формулировка, а именно - «охраняемые уголовным законом интересы» (крайняя необходимость — ч.1 ст. 39 УК РФ; физическое или психическое принуждение - ч. 1 ст. 40 УК РФ; обоснованный риск—ч. 1 ст. 41 УК РФ; (исполнение приказа или распоряжения —ч. 1 ст. 42 УК РФ).

Полагаем, что это существенная ошибка, требующая незамедлительного исправления, поскольку получается; что при необходимой обороне уголовная ответственность исключается при обороне от посягательства на любые социальные ценности, а в других случаях — только на те, которые охраняются уголовным законом. Непонятно также, какая социальная ценность защищается при причинении вреда лицу, совершившему преступление (ст. 38 УК РФ) - законодатель об этом умалчивает, что выпадает из общего ряда регулирования обстоятельств, исключающих преступность деяния (глава 8 УК РФ).

С учетом изложенного, мы полагаем, что глава 8 УК РФ требует серьезной переструктуризации. На наш взгляд, следует объединить указание на защищаемые или достигаемые социальные ценности при наступлении обстоятельств, исключающих преступность деяния и одновременно порождающих нетипичные уголовно-правовые отношения. Это может быть сделано путем конструирования одной статьи вместо шести имеющихся в действующем УК РФ. Первая часть этой статьи может иметь следующий вид: «Не является преступлением причинение вреда охраняемым уголовным законом социальным ценностям лицом, действующим при обстоятельствах, исключающих преступность деяния». Во второй, третьей, четвертой, пятой, шестой и седьмой частях этой статьи следует указать эти обстоятельства и их особенности.

Далее рассматривается методология закрепления объектов типичных уголовно-правовых отношений. Следует отметить, что в действующем уголовном законодательстве объект преступления определяется как в общем виде (родовой объект), так более конкретно (видовой объект и непосредственный объект). Родовой объект посягательства законом не определяется. В

большинстве случаев на него указывает наименование разделов Особенной части УК РФ - личность (раздел седьмой), экономика (раздел восьмой), общественная безопасность и общественный порядок (раздел девятый), государственная власть (раздел десятый), военная служба (раздел одиннадцатый), мир и безопасность человечества (раздел двенадцатый). Видовые объекты указываются, как правило, в названиях глав уголовного закона (глава 16 -глава 34 УК РФ). Некоторые из названных отношений нуждаются в законодательном уточнении. В частности, представляется, что объектом уголовно-правовой охраны должны быть признаны все конституционные права и свободы граждан, указанные в главе второй Конституции Российской Федерации, а не часть из них, предусмотренная в главе 19 УК РФ.

В контексте исследуемой проблематики важно выявить определение законом видового объекта отдельных преступлений и его соответствие определенному непосредственному объекту преступления как реализации возможности определенного социального поведения или состояния субъектов отношения. В этой связи следует отметить, что объекты конкретных посягательств определяются законом различным образом. В одних случаях в законе называется только сущность социального блага, на которое направлено посягательство, в других объект преступления определяется через интересы участников отношения, в третьих, называются те конкретные общественные отношения, которые должны охраняться государством в уголовно-правовом порядке. В частности, в ст. 275 УК РФ непосредственный объект государственной измены определяется как внешняя безопасность, государственная независимость, территориальная неприкосновенность государства. В этих определениях выражена сущность многих общественных отношении, направленных на обеспечение указанных социальных ценностей, закрепленных в иных нормативно-правовых актах, в частности, в Законе РФ «О безопасности». Конкретизируя названный в данной статье объект уголовно-правовой охраны, обнаруживаем, что он представляет собой осуществление государством независимой внешней и внутренней политики, состояние неприкосновенности его границ и территории, обеспечение своего экономического и военного потенциала.

В этой связи следует отметить, что не все разделы и главы Особенной части УК РФ построены в соответствии с родовыми и видовыми объектами. В виду этого система Особенной части уголовного законодательства не обладает достаточной логической стройностью. Подобного недостатка можно избежать, если в один раздел и одну главу помещать только те деяния, которые посягают на один и тот же родовой или видовой объект. Более строго выдержанная по родовому и видовому объектам уголовно-правовых отношений, что значительно облегчила бы его изучение и, самое главное, правоприменительную практику. Не обладает достаточной четкостью также структура построения уголовно-правовых норм и статей. Многие уголовно-правовые нормы и статьи уголовного закона не имеют достаточно четко очерченных пределов со стороны объекта преступления, даже одна уголовно-правовая

норма охватывает деяния, посягающие на различные видовые объекты. Этого можно избежать, если в одной статье УК помещать одну или несколько уголовно-правовых норм, предусматривающих ответственность за посягательства на один и тот же объект уголовно-правовых отношений. Оптимальным вариантом была бы такая конструкция, при которой одна статья содержала бы одну уголовно-правовую норму, как, например, ст. 105 УК РФ (убийство), ст. 330 УК РФ (самоуправство), ст. 312 УК РФ (незаконные действия в отношении имущества, подвергнутого описи или аресту либо подлежащего конфискации)*, ст. 338 (дезертирство) и др.

Третья глава «Квалификация преступлений с учетом конкурирующих объектов» состоит из двух параграфов.

В первом параграфе «Квалификация преступлений с несколькими конкурирующими объектами уголовно-правовых отношений» подчеркивается, что предлагаемая автором классификация объектов уголовно-правовых отношений показывает разнохарактерность этих объектов при совершении преступлений и неоднозначность способов закрепления их в нормах уголовного законодательства. Соответственно возникают определенные сложности в правоприменительной практике следственных и судебных органов. Как правило, наибольшие сложности возникают при квалификации преступлений с несколькими конкурирующими объектами уголовно-правовых отношений, и в случаях совокупности преступлений, когда социальные ценности, на которые одновременно посягает виновный, представляют собой объекты самостоятельных преступлений. Важной составной частью квалификации преступлений является установление в конкретном деянии признаков объекта уголовно-правовых отношений. При этом, выявление видового и непосредственного объектов посягательства нередко затрудняется тем, что преступление причиняет социальный вред, как правило, в сфере ни одного, а двух или даже нескольких непосредственных объектов одновременно. Например, при вымогательстве (ст. 163 УК РФ) общественно опасное деяние одновременно посягает на здоровье человека и на собственность. То же самое имеет место при разбое (ст. 162 УК РФ), при изнасиловании (ст. 131 УК РФ), когда имеет место посягательство на здоровье и половую свободу человека, при диверсии (ст. 281 УК РФ), когда виновный причиняет вред экономической безопасности государства и собственности и т.д. Поскольку в таких случаях каждый из конкурирующих непосредственных объектов является самостоятельным объектом уголовно-правовой охраны, то квалификация таких деяний вызывает известные трудности, и при этом нередко допускаются ошибки. Нет единства в квалификации подобных преступлений и в практике высших судебных органов, что лишний раз свидетельствует о важности поднимаемых вопросов.

' Здесь очевидна ошибка законодательства, поскольку федеральным законом от 08 декабря 2003 года № 162 «конфискация» исключена из видов наказания

Еще одна особенность двухобъектных преступлений состоит в том, что в одних случаях вред смежному объекту причиняется неизбежно, а в других такой неизбежности нет. Например, при разбойном нападении (ст. 162 УК РФ), насильственном захвате власти (ст. 278 УК РФ), нарушении правил охраны труда (ст. 143 УК РФ) и некоторых других преступлениях, наряду с основными объектами, неизбежно причиняется вред здоровью человека. Вместе с тем в составах некоторых других преступлений причинение вреда дополнительному объекту не является обязательным (например, при грабеже (ст. 161 УК РФ). Но поскольку личность как объект уголовно-правовой охраны в этих случаях выступает в качестве дополнительного (факультативного) объекта посягательства, то такие деяния не являются преступлениями против личности и потому отнесены законодателем к главам о преступлениях против иных общественных отношений.

Диссертантом анализируются соответствующие примеры. Так, Армавирским городским судом М. был приговорен к 6 годам лишения свободы. Это дело интересно тем, что на стадии предварительного расследования действия М. были квалифицированы только по п. «в» и «г» ч. 2 ст. 161 УК РФ, то есть следствием был определен лишь один объект уголовно-правовых отношений. Однако прокурор не согласился с такой квалификацией, и в суд дело было направлено уже с иной квалификацией, которую принял и суд. В приговоре было справедливо обращено внимание на то, что М, преследуя цель хищения чужого имущества в форме грабежа, вместе с тем использовал такую степень насилия, что для виновного было совершенно очевидно, что, помимо умысла на хищение чужого имущества, он также умышленно причинял вред здоровью потерпевшего. Изложенное показывает, что выделение из числа нескольких конкурирующих непосредственных объектов преступления основного и дополнительного (или факультативного) значительно облегчает проблему квалификации деяния, однако полностью ее не решает. Для этой цели необходимо еще выяснить роль дополнительного или факультативного непосредственного объекта в механизме совершения преступления. При этом обнаруживается, что во многих случаях причинение вреда дополнительному объекту является способом, составной частью причинения вреда основному (например, ст. 163 УК РФ).

В контексте рассматриваемой проблематики характерным является состав такого преступления, как хулиганство (ст. 213 УК РФ), одновременно причиняющее вред целой группе непосредственных объектов: общественному спокойствию, здоровью, чести, достоинству граждан, а также отношениям собственности. При этом, некоторым объектам хулиганство причиняет вред неизбежно, при любом акте хулиганствующих действий — это касается таких объектов, как общественный порядок, общественное спокойствие, общественная нравственность, честь, достоинство. Собственно, нарушение общественного спокойствия только и возможно путем грубого попрания норм поведения, пристойности, нравственности, что неизбежно сопряжено с ущемле-

нием достоинства, чести окружающих, в чем и проявляется явное неуважение к обществу. Из этого вытекает, что причинение вреда чести, достоинству окружающих является способом хулиганского деяния, потому оно полностью охватывается составом хулиганства. Что же касается причинения вреда здоровью или имущественного вреда, то вред этим объектам (здоровью, собственности) не является способом или составной частью проявления хулиганства, способом причинения вреда общественному спокойствию.

В качестве вывода автор, в частности, полагает: если оказывается, что причинение вреда дополнительному объекту посягательства является неизбежным, выступающим в качестве составной части деяния, причиняющего вред основному объекту, то в таком случае норма об ответственности за посягательство на основной объект должна учитывать и причинение вреда дополнительному объекту. Если при этом различная тяжесть вреда дополнительному объекту имеет различное уголовно-правовое значение, то такая норма должна охватывать причинение вреда дополнительному объекту любой тяжести, включая и самую тяжкую, как это имеет место при террористическом акте, бандитизме и др. Наконец, отметим, что при ошибке в родовом объекте посягательства, деяние надлежит квалифицировать как покушение на причинение вреда тому объекту, который охватывался умыслом виновного лица. Если обстановка совершения преступления затрудняла возможность для виновного определить родовую принадлежность объекта посягательства, то деяние надлежит квалифицировать как посягательство на тот объект преступления, которому фактически был причинен вред или создавалась реальная угроза причинения такого вреда.

Во втором параграфе «Квалификация при совокупности объектов уголовно-правовых отношении (по совокупности преступлений)» указывается, что проблема квалификации преступлении по совокупности нашла достаточно много внимания в уголовно-правовой литературе. Однако при этом некоторые аспекты данной проблемы нуждаются в более детальном исследовании, имея в виду, прежде всего контекст рассматриваемой проблематики, а также, учитывая то обстоятельство, что в УК РФ 1996 г. впервые включена норма, регулирующая данные вопросы (ст. 17 УК РФ). При этом законодатель не пользуется известными в теории уголовного права терминами видов совокупности: реальная и идеальная. Однако понятия обоих видов совокупности в нем даны. Так, в ч. 1 ст. 17 УК РФ речь идет о реальной совокупности, а в ч. 2 ст. 17 УК РФ - об идеальной совокупности преступлений. Диссертант подробно рассматривает оба вида совокупности на конкретных примерах правоприменительной практики.

Отмечается, в частности, что при возникновении нескольких самостоятельных объектов уголовно-правовых отношений зачастую встает дилемма-совершено единичное преступление или содеянное образует совокупность преступлений. Таковы, например, разбойное нападение, сопряженное с убийством; убийство при терроризировании осужденных, вставших на путь ис-

правления; причинение вреда здоровью или уничтожение имущества при хулиганстве и некоторые другие. Отсутствие достаточной теоретической основы квалификации преступлений по совокупности приводило к тому, что у судов всех уровней испытывались затруднения в проведении единой линии применения уголовного законодательства.

Автор полагает, что совокупность преступлений как уголовно-правовой институт является производным от соответствующих уголовно-правовых отношений. Логика рассуждений здесь следующая. Объектом уголовно-правовых отношений, как мы ранее установили, являются социальные ценности, которым причиняется вред в результате действий преступника. Сами такие действия являются юридическим фактом, порождающим уголовно-правовые отношения. Таким образом, законодатель, устанавливая ответственность за общественно опасные деяния, исходит из двух начальных посылок - вида социальной ценности, защищаемой уголовным законом (в нашем случае это соответствующие родовой, видовой, непосредственный и реальный объекты посягательства), и деяния, умысел которого направлен на причинение общественно опасных последствий путем посягательства на конкретную социальную ценность. Вместе эти два фактора составляют основу отдельной уголовно-правовой нормы и соответственно отдельного объекта уголовно-правового отношения, регулируемого данной нормой. И только после этого может быть осуществлена квалификация действий лица, содержащих признаки того или иного преступления. Составят эти действия одно самостоятельное преступление или же будет иметь место совокупность преступлений, как раз и зависит от того, какого рода объектам уголовно-правовых отношений причиняется вред.

С учетом изложенного, определенные трудности в правоприменительной практике представляют случаи, когда две и более социальных ценностей подвергаются примерно в равной степени посягательству, и тогда возникает вопрос о приоритете одной из ценностей. Так, следует расценивать, например, разбойное нападение, соединенное с убийством, убийство при терроризировании осужденных в местах лишения свободы и т.п. деяния, причиняющие социально опасный вред в сфере различных самостоятельно охраняемых уголовным законом объектов. Из этого можно вывести общее правило квалификации преступлений по совокупности: если содеянное является посягательством на два различных самостоятельных непосредственных объекта уголовно-правовой охраны, то оно образует совокупность преступлений, поскольку имеет место совокупность объектов уголовно-правовых отношений.

Таким образом, при совершении общественно опасных деяний, посягающих на различные объекты уголовно-правовой охраны, доминирует тот из них, который подвергается максимальному вреду. Вместе с тем, преступные посягательства могут не охватываться единым умыслом, быть отдаленными во времени. В таких случаях, даже, несмотря на незначительную временную отдаленность действий виновного, должна следовать квалификация

по совокупности преступлений. В целом же, как представляется, проблема квалификации преступлений по совокупности может быть разрешена только с позиции объекта преступного посягательства. При этом нужно иметь в виду, что единичное преступление, с одной стороны, и совокупность преступлений, с другой — различаются главным образом признаками, характеризующими объект уголовно-правового отношения. Признаки субъекта при этом всегда одни и те же. В абсолютном большинстве случаев в них сходны или совпадают признаки субъективной стороны. Несущественны различия и в объективной стороне преступления. Отсюда видно, что совокупность преступлений от единичного преступления отличается, в основном, наличием признаков двух и более объектов уголовно-правовой охраны. Это главный, наиболее отличительный признак совокупности преступлений. И поскольку содеянное произвело или могло произвести социально опасные изменения в сфере двух (и более) непосредственных объектов уголовно-правовых отношений, то оно не может быть охвачено одной уголовно-правовой нормой, которая охраняет только одно из этих социальных благ. В таком случае деяние образует совокупность преступлений. Вместе с тем отсутствует совокупность объектов уголовно-правовых отношений при наличии социально опасного вреда, когда причинение одного вида вреда является способом, составной частью причинения вреда другого вида.

В заключении диссертации подведены итоги исследования, в обобщенном виде сформулированы предложения по совершенствованию уголовного законодательства.

Основные положения диссертации опубликованы в следующих работах

автора:

1. Хун А.З. Социальные ценности как объект уголовно-правовых от
ношений // Социальный порядок и толерантность: Материалы Ш Всероссий
ской научной конференции. Краснодар, 2002.- 0,3 п.л.

2. Хун А.З. Методология закрепления в законодательстве объектов не
типичных уголовно-правовых отношений // Закон и судебная практика: Сб.
научных статей ученых-юристов Северо-Кавказского региона. Т. 2. Красно
дар, 2003.-0,3 п.л.

3. Хун А.З., Упоров И.В. Понятие и содержание объекта уголовно-
правовых отношений // Сб. научных статей Майкопского государственного
технологического института. Майкоп, 2003.- 0,5 /0,3 п.л.

4. Хун А.З. Признаки выделения социальных ценностей в качестве объ
екта уголовно-правовых отношений // Материалы Ш Всероссийской научно-
практической конференции «Актуальные проблемы уголовного законода
тельства на современном этапе». Краснодар, 2003.- 0,35 п.л.

5. Хун A3. Преступление как юридический факт в системе уголовно-
правовых отношений // Социальный порядок, толерантность права: Материа
лы научной конференции. Краснодар, 2003. - 0,4 п.л.

6. Хун А.З., Упоров И.В. Объект уголовно-правовых отношений: содержа
ние и различие со сходными понятиями // Уголовное право. 2003. № 4. — 0,4 п.л.

Работа выполнена на кафедре теории и истории государства и права Санкт-Петербургского государственного университета

Научный консультант: доктор юридических наук,

профессор Андрей Васильевич Поляков.

Официальные оппоненты: доктор юридических наук, профессор, академик,

заслуженный деятель науки и культуры РФ Покровский Иван Федорович;

доктор юридических наук, профессор, заслуженный юрист Российской Федерации Боер Виктор Матвеевич;

доктор юридических наук, доцент Честное Илья Львович

Ведущая организация: Санкт-Петербургский университет МВД России

Защита диссертации состоится " ' HJGH^jj- 2004 г. В ™ час. на заседании диссертационного совета Д 212.232.31 по защите диссертаций на соискание ученой степени доктора наук при Санкт-Петербургском университете по адресу: 199026, Санкт-Петербург, В.О., 22-я линия, д. 7.

Автореферат разослан

Ученый секретарь

диссертационного совета

доктор юридических наук, профессор Поляков А.В.

Актуальность темы диссертационного исследования. Радикальное обновление российского общества обусловило необходимость изменений в практике правового регулирования. Наряду с традиционными ограничивающими и воспретительными средствами все более широко используются правовые поощрения. Выполняя роль стимула, они позитивно влияют на мотивацию поведения и обеспечивают свободным индивидам необходимый простор для активной и полезной деятельности. Новизна процессов, происходящих в сфере правового регулирования, нуждается в теоретическом осмыслении и обобщении.

Растущий интерес к проблеме поощрения в праве связан также и с тем, что в развитии человеческого общества накоплен достаточно богатый практический, теоретический и нормативно-правовой материал, позволяющий сделать определенные выводы с позиций современной науки.

Сегодня настоятельно нужна концепция развития и совершенствования права, определяющая приоритетность создаваемых законов на ближайшую и долговременную перспективу. Характер изменений, происходящих в современной России, создает реальные возможности для использования позитивных стимулов в праве в целях повышения социальной активности индивидов и достижения общественно полезного поведения, обеспечения гарантии права на свободу.

Движение общества к демократии и свободе, признание безусловного приоритета достоинства личности объективно обусловливают необходимость преобразований в правовом регулировании - повышения роли дозволений и поощрений, позволяющих удовлетворить самые разнообразные интересы и потребности, оказывая позитивными средствами стимулирующее воздействие на волю и сознание индивидов.

Стимулирующий потенциал права современной наукой полностью не раскрыт. Именно этим и объясняется необходимость дополнительного осмысления роли поощрительных юридических норм как важнейшего средства получения-планируемого правового результата и как своего рода "смазки", без которой не может нормально функционировать правовой механизм.

Научное познание темы должно опираться на накопленный теоретический и нормативно-правовой материал, представленный в историческом опыте развития отечественной науки и практики. Изучение проблемы основано на использовании принципа преемственности в развитии человеческой цивилизации, а также на познании особенностей развития современной России и ее законодательства. Поощрение в нем представлено в виде системы юридических норм различных отраслей права, которые отражают специфику правового воздействия на различные сферы жизнедеятельности российского общества.

Связь-диссертационного исследования с государственными программами. Диссертационное исследование выполнено в рамках государственной программы по проведению правовой реформы, предусмотренной Указом Президента Российской Федерации "О разработке концепции правовой реформы в Российской Федерации" от 6 июля 1995 г. № 673 (Собрание законодательства РФ

ЮС. НАЦИОНАЛЬНАЯ j БИБЛИОТЕКА

Q»

№ 28 от 10.07.1995 г. Ст. 2542). Программа носит комплексный характер, затрагивает различные аспекты правовой действительности, главным из которых является разработка концепции совершенствования права и создания демократической правовой системы.

Степень разработанности темы. В современном правоведении проблема поощрения в праве остается малоразработанной. Определенный вклад в отечественную и мировую науку внесли дореволюционные российские мыслители (в первую очередь П.А. Сорокин). Они изучали связь заслуженного поведения с наградой, соотношение подвига и преступления, наград с наказанием, влияние кар и поощрений на поведение человека и т.п. Несомненно, многие из этих идей имели и имеют важное теоретическое и практическое значение.

В научных исследованиях советского периода проблема стимулирования и поощрения была предметом заметного внимания. Однако на общетеоретическом уровне вопросы правового поощрения рассматривались достаточно поверхностно и не затрагивали многие важные проблемы, выдвигаемые теорией и практикой общественного развития.

Несомненным достижением советской теоретической науки было появление монографического исследования В.М. Баранова, посвященного рассмотрению социальной и правовой природы поощрительных норм права, их структуры и функционирования. Им было обосновано бытие норм правового поощрения как особой разновидности норм права. Однако его фундаментальная работа относится к 80-м годам прошлого века и, естественно, не может быть адекватной постсоветским политико-правовым реалиям.

В разработку проблемы правового поощрения» весомый вклад внес А.В. Малько. Его многочисленные публикации посвящены исследованию правового поощрения в контексте историко-юридического анализа либо в теоретико-информационном аспекте. Ряд научных трудов данного автора посвящен сравнительному анализу стимулов и ограничений в праве. Однако проблема правового поощрения исследовалась ученым вне связи с анализом действующего поощрительного законодательства, сфера которого довольно обширна.

Важным достижением теоретической науки 90-х годов прошлого века явилось диссертационное исследование А. С. Налбандяна, посвященное проблеме применения поощрительных правовых норм. Следует также отметить современную трактовку проблемы правового поощрения, принадлежащую В.В. Ныркову.

Изучению отдельных аспектов правового поощрения посвящены публикации представителей отраслевых юридических наук.

Несмотря на то, что данная проблематика была предметом заметного внимания в отечественной юридической науке, не только сохраняется, но и усиливается потребность в ее дальнейшей разработке в условиях постсоветского общества. Проводимая в нашей стране с конца прошлого века политическая и правовая модернизация заставила более пристально взглянуть на институт правового поощрения. Пришлось задуматься и о перспективах его развития. Любому исследователю при этом необходимо считаться с формированием в мире нового

постнеклассического типа научной рациональности, существенно влияющего на общеметодологические подходы и ценностные установки и предоставляющего возможность исследователю расширить традиционные представления о правовой реальности.

Авторские рассуждения не претендуют на исчерпывающую характеристику и полное разрешение названной проблемы. Ее разработка нуждается в комплексном изучении философами, социологами, психологами, специалистами общей теории права и отраслевых юридических наук. Тем не менее, впервые в отечественной юридической науке представлена целостная теория правового поощрения и предложен ряд выводов, имеющих непосредственно практическое значение.

Цель и задачи исследования. Целью настоящей работы является теоретико-правовое исследование поощрения в праве, позволяющее актуализировать малоисследованные, но чрезвычайно важные аксиологические, онтологические и функциональные аспекты права; изучение позитивных стимулов, психологических, социальных и коммуникативных резервов, способных повысить эффективность действия поощрительных норм права; обоснование видовой самостоятельности поощрительных порм права и существования межотраслевого комплексного функционального института правового поощрения.

В соответствии с этим основные задачи диссертационного исследования состоят в следующем:

- изучить социальные, социопсихологические, социокультурные условия
формирования поощрения в праве, раскрыть его роль как фактора, существенно
влияющего на мотивацию поведения субъектов, как средства обеспечения инди
видам необходимой свободы для активной и полезной деятельности;

- исследовать юридическую, социальную и аксиологическую природу по
ощрительных норм права, сформулировать исходные теоретические положения
об их своеобразии и отличии от иных видов юридических норм;

- проанализировать особенности структуры поощрительной нормы права;

- исследовать эффективность поощрительных правовых норм как особых
регуляторов в единстве с социальной ценностью и выполняемыми функциями, а
также разработать предложения по их совершенствованию;

- осуществить теоретико-правовой анализ действия поощрительных норм
права, выявить позитивную роль правового поощрения в формировании мотива-
ционно-стимулирующих механизмов сознательного активного правомерного по
ведения;

- раскрыть юридическую природу поощрения в системе социального кон
троля и его роль в достижении целей права;

- определить исходные позиции общей концепции института правового по
ощрения, установить его место в системе российского и международного права.

Объект и предмет исследования. Объектом исследования является поощрение в праве. Предмет исследования - социальные, социопсихические и социокультурные условия формирования поощрения в праве, закономерности развития, особенности в системе социального контроля, своеобразие построения ком-

плексного функционального института правового поощрения, факторы, влияющие на эффективность действия поощрительных норм права.

Теоретические вопросы поощрения в праве исследуются на методологической основе, под которой понимается система научных теорий, гносеологических и онтологических принципов, философских законов и категорий, отражающих всеобщие свойства изучаемого объекта, его многообразные связи с иными явлениями реальной действительности. Для получения объективных знаний о поощрении в праве использованы не только общенаучные методы познания, общие для всех наук, но также специальные и частные методы — конкретно-социологический, системный, сравнительно-правовой, формально-логический с его аппаратом мыслительных операций и др. Это позволяет глубже и полнее понять те или иные стороны изучаемого феномена и использовать результаты исследования в социальных целях.

Теоретической основой диссертации послужили труды российских и зарубежных ученых XVIII - начала XX веков: И. Бентама, Ч. Беккариа, М.Н. Гернета, Р. Грассери, Б.А. Кистяковского, В.О. Ключевского, М.М. Ковалевского, Н.М. Коркунова, П.И. Новгородцева, Е.Б. Пашуканиса, Л.И. Петражицкого, П.А. Сорокина, Г.Ф. Шершеневича и др. В диссертации использованы труды современных российских и зарубежных исследователей в области общей теории и истории государства и права - С.С.Алексеева, В.М.Баранова, В.М. Боера, С.Н. Братуся, A.M. Васильева, В.М. Горшенева, В.Г. Графского, Ю.И. Гревцова, И.А. Исаева, Д.А. Керимова, ВЛ. Козлова, С.Ф. Кечекьяна, В.Н. Кудрявцева, В.П. Казимирчука, Д.И. Луковской, Е.А. Лукашевой, Р.З. Лившица, А.В. Малько, М.Н. Марченко, Н.И. Матузова, Л.С. Мамута, Б.Л. Назарова, B.C. Нерсесянца, А.С. Налбандяна, В.В. Ныркова, А.В. Полякова, СВ. Полениной, Л.И. Спиридонова, П. Сандевуара, В.Д. Сорокина, Ю.К. Толстого, Ю.А. Тихомирова, Ф.Н. Фаткуллина, Л. Фридмэна, P.O. Халфиной, З.М. Черниловского, В.М. Чхиквадзе, А.И. Экимова, Л.С. Явича и др., а также работы ученых отраслевых юридических наук - X. Аликперова, С.Т. Абдразакова, Д.Н. Бахраха, А.И.Васильева, Ю.В. Голика, Н.В. Гудимова, В.М. Галкина, О.В. Даниленко, И.Э. Звечаровского, В.Е. Елеонского, А.Ю. Кабалкина, С.С. Карийского, В.И. Курилова, B.C. Константинова, АЛ. Коренева, К.К. Лебедева, С.Т. Максименко, А.С. Малинина, А.С. Михлина, В.И. Никитинского, В.И. Новоселова, А.И. Орлова, Г.М. Петрова, Ю.Н. Полетаева, М.Г. Пронина, И.М. Рябовола, А.Ф. Сизова, В.Н. Скобелкина, В.Н. Смирнова, , И.А. Тархова, Г.В. Чубукова, A.M. Яковлева и др.

Исследование опирается на широкий круг нормативных источпиков. Прежде всего, это законодательство Российской Федерации - конституционное, гражданское, уголовное, административное, трудовое, уголовно-исполнительное, экологическое, а также региональное законодательство, отдельные нормативные акты Президента и Правительства, международные акты о правах человека.

Особое место среди источников диссертации занимают Устав Организации Объединенных Наций, Всеобщая декларация прав человека, принятая Генераль-

ной Ассамблеей ООН 10 декабря 1948 г., Европейская Конвенция о защите прав человека и основных свобод, принятая 4 ноября 1950 г., и Протоколы к ней, Резолюция Генеральной Ассамблеи ООН, принятая 7 января 1994 г. "Верховный комиссар по поощрению и защите всех прав человека", Международный пакт об экономических, социальных и культурных правах, вступивший в силу 3 января 1976 г., Международный пакт о гражданских и политических правах, вступивший в силу 23 мая 1976 г., и др.

Научная новизна диссертации состоит в том, что она является первым комплексным, всесторонним, логически завершенным теоретико-правовым исследованием поощрения в праве в условиях реформирования общества на демократических началах. В результате углубленного изучения данной проблематики у диссертанта сложилось представление о правовом поощрении как о стимулирующем и контролирующем правовом средстве, позволяющее существенно изменить традиционные научные представления о способах правового регулирования и социального контроля. В работе проанализированы природа и условия возникновения правового поощрения, выявлена его имманентность как всем стадиям правогенеза, так и самому праву. Правовое поощрение рассмотрено и в нормативном ракурсе, поэтому исследована правовая, социальная, ценностная природа поощрительных норм права и механизм их действия. На основе сравнительного анализа поощрительного законодательства обоснован вывод о видовом обособлении поощрительных норм права и формировании комплексного межотраслевого функционального института правового поощрения.

На защиту выносятся следующие положения:

1. Поощрение в праве формируется в специфических социокультурных ус
ловиях и наряду с наказанием является необходимым и "естественным" средст
вом для нормального функционирования правовой системы общества, поддер
жания социального порядка. Содержание однотипного стимулирующего поощ
рительного материала отражает общесоциальные потребности. Достижение по
зитивных результатов в сфере человеческой деятельности не может быть связано
исключительно с возможностью применения мер принуждения, ограничиваю
щих объем возможностей через отрицательную правовую мотивацию.

2. Правовое поощрение выступает как позитивный фактор, воздействующий
на сознание индивида, вызывая заинтересованность в получении определенных
благ, апеллируя к свободе субъекта и ожиданию результата, зависящего, прежде
всего, от его свободного решения. Одновременно правовое поощрение выполня
ет определенную ограничивающую роль, косвенно удерживая позитивными
средствами от противоправного антиобщественного поведения.

3. Поощрительные юридические нормы - компактная специфическая разно
видность норм права, которые могут регулировать общественные отношения,
уже урегулированные другими правовыми нормами со свойственными им спосо
бами правового воздействия. Правовое поощрение в подобных случаях на ин
формационно-психологическом уровне выполняет роль стимулирующего и огра
ничивающего фактора.

4. Поощрение в праве - своеобразный инструмент развития социально пра
вовой активности индивида, который закладывается на законодательном уровне
и срабатывает в процессе правореализации. Развитая система поощрительных
правоотношений в обществе - один из показателей его социальной зрелости.

5. Поощрительные нормы обладают ценностным статусом, который выяв
ляется путем их легитимации через систему поощрительных правоотношений.
Поощрительные нормы и поощрительные правоотношения взаимно предполага
ют и взаимно обусловливают друг друга.

6. Широкая возможность автономного поведения субъекта поощрительного
правоотношения самым непосредственным образом отражается на структуре
субъективного права.

В общерегулятивных поощрительных правоотношениях право на поощрение выступает в виде обеспеченной законом возможности собственного поведения, свободы действовать определенным образом.

Возможность требовать здесь выступает как нечто вторичное, как поддержка осуществления собственного субъективного права. Здесь право требования субъектов заключается в недопущении и устранении препятствий к осуществлению права, созданию условий для реализации субъективных прав.

В конкретных относительных правоотношениях субъективное право выступает как право требования от обязанной стороны совершения тех или иных действий (например, выдать положенную сумму премии), т.е. интерес управомочен-ного удовлетворяется через действия обязанной стороны.

7. Позитивные стимулы, содержащиеся в поощрительных нормах, способны
проявить свои качества инструмента формирования мотивационных механизмов
правомерного поведения в рамках целостной системы обязывающих, дозволяю
щих, запрещающих норм, через которые поощрительные нормы проявляют свою
специфику. Механизм действия поощрительных правовых норм предполагает их
системное единство с другими видами юридических норм.

8. В нормативной системе России появился целый комплекс поощритель
ных правовых норм, позволяющих конструировать самостоятельный комплекс
ный межотраслевой функциональный правовой институт. В его структуре про
слеживаются внешние и внутренние генетические связи (уровень культуры, со
стояние общественных отношений) и функциональные связи между нормами
различных отраслей права, стимулирующих развитие творческой активности
личности в целях удовлетворения разнообразных потребностей и интересов, а
также связанных общей оценкой заслуженного позитивного поведения.

9. Институт правового поощрения в сфере развития уважения прав человека
- составная часть международного гуманитарного права, предназначенного соз
давать позитивные правовые стимулы в области уважения и защиты прав чело
века. Государство, являясь активной стороной правоотношения, возлагает на се
бя обязанности создавать условия для стимулирования уважения, соблюдения
прав человека, поощрения их защиты. Дальнейшее развитие института правового

поощрения в российском праве расширяет объективные основы международного сотрудничества в области гуманитарного права.

Теоретическая и практическая значимость исследования определяется возможностью использования положений и выводов диссертации в дальнейших научных исследованиях проблемы правового поощрения, а также в преподавании курсов теории и истории государства и права, спецкурсов, посвященных данной проблеме, в том числе по отраслевым юридическим дисциплинам. В работе сформулированы практические рекомендации по совершенствованию законодательства, расширению сферы действия поощрительных правовых норм в процессе реализации программы правовой реформы в России.

Апробация результатов исследования. Диссертация выполнена и обсуждена на кафедре теории и истории государства и права юридического факультета Санкт-Петербургского государственного университета. Основные положения диссертации нашли отражение в выступлениях автора на научных конференциях: 1. Проблемы правового законодательства. - XXX научная конференция профессорско-преподавательского состава, научных сотрудников, аспирантов и студентов Калининградского государственного университета 20 апреля 1999 г. Тезисы докладов. Часть 5. Калининград. 1999. С. 28-29.

2. Юридическая ответственность и поощрение. VII межвузовская научно-
практическая конференция профессорско-преподавательского состава Калинин
градского военного института Федеральной Пограничной службы Российской
Федерации "Актуальные проблемы права" (27 января 2000 г.). Часть 4. Калинин
град. 2000. С. 21-23.

3. Правовое государство и генезис права: политико-юридический аспект. -
Научно-практическая конференция Санкт-Петербургского института внешнеэко
номических связей, экономики и права (филиал в Калининграде). "Социально-
политические и правовые проблемы развития в XXI веке" (26-27 апреля 2001 г.).
г. Светлогорск Калининградской обл. Калининград. 2001. С. 87-93.

4. Правовое поощрение и прогресс. - VIII межвузовская научно-
практическая конференция профессорско-преподавательского состава Калинин
градского военного института Федеральной Пограничной службы Российской
Федерации "Актуальные проблемы права" - (1 февраля 2001 г.). Калининград,
2001 С.13-17.

5. Межвузовская научная конференция Санкт-Петербургского государст
венного университета «Современные проблемы правопонимания» / Правоведе
ние. 2002. №4. С. 222.

6.        Правовое поощрение как межотраслевой функциональный институт в
системе российского права. - Научно-практическая конференция профессорско-
преподавательского   коллектива   юридического    факультета   Калининградского
государственного университета.   «Проблемы правового регулирования защиты
субъективных прав» (18 апреля 2003 г.). Труды КГУ. Калининград. 2003. С. 22-
37.

Структура диссертации. Работа состоит из введения, трех глав, заключения и списка литературы.

Глава первая «Юридическая и социальная природа поощрительных норм права» состоит из пяти параграфов.

В первом параграфе исследуются социальные, социопсихические и социокультурные условия формирования поощрения в праве. Автор подчеркивает, что поощрение в праве, равно как и принуждение, является необходимым и "естественным" средством, отражающим особенности функционирования правовой системы, призванной поддерживать социальный порядок. И принуждение, и поощрение в праве неотделимо связаны с обществом и формируются в социальных условиях.

Существование человечества возможно лишь в условиях стабильности и порядка. Создается порядок в процессе непрерывной человеческой деятельности, предполагающей наличие психической активности, которая как бы включена в его поведение. В результате этого внутренняя психическая жизнь человека получает внешне выраженную форму своего бытия.

Внутренняя нестабильность человеческого существования вынуждает индивида приспосабливаться к условиям существования через свое поведение, образ мыслей, взаимоотношения с другими людьми. Человеку свойственна саморегуляция. Управленческие факторы не воздействуют на человека извне, а формируются в нем самом.

Способом бытия человека является опривычение жизненного мира, в котором напрямую заинтересованы сами индивиды. На основе совпадения интересов и потребностей любые действия становились эталоном, образцом совершения их в будущем. Поддержание и передача социального порядка осуществлялась на основе обобщения опривыченных действий и организационного оформления конкретных типических образцов разными индивидами. Любое подобное обобщение опривыченных действий представляет собой институт. Назначение институтов состоит в том, чтобы контролировать человеческое поведение, устанавливая предопределенные его образцы. Организационное оформление общественных отношений в виде институтов, их контролирующий характер абсолютно не зависели от того, созданы ли какие-либо внешние механизмы их поддержания или нет. Само существование института задает первичный социальный контроль, поскольку каждый индивид осмысленно стремится заранее определить ситуацию, чтобы приспособиться к ней. Реагируя на эту ситуацию, человек может предвидеть реакции других и приспособиться к ним заранее. Дополнительные механизмы контроля требуются лишь в случае, если не вполне успешно осуществлено формирование института, организационное оформление тех или иных общественных отношений. На стадии создания институтов появляется возможность предвидеть действия другого, т.е. взаимодействие становится предсказуемым. Институты воспринимаются людьми как социальные образования, с которыми они сталкиваются как с внешним и стимулирующим фактом. Благодаря

своей фактичности и механизмам социального контроля они имеют над индивидом стимулирующую власть.

Автор отмечает, что типизированные образцы поведения, вырабатываемые в ходе социальной деятельности и институционально объективированные, будучи социально признанными, превращались в осознанные индивидами правила поведения (обычаи), которые носили общеобязательный характер. Усложнения общественной жизни стимулировали возникновение институтов поощрения и принуждения, посредством которых осуществлялся дополнительный социальный контроль, выражавшийся в реакции на общественно значимые действия и поступки - позитивные либо негативные. Эти формы социального контроля естественны и необходимы для поддержания порядка.

Автор подчеркивает, что в ходе социальной деятельности формировался порядок отношений, участники которого имеют определенную социальную свободу действовать тем или иным образом, закрепленную в обязанностях других лиц. Мера этой свободы (субъективные права и обязанности) определяется социально признанными и обязательными для всех правилами желательного и должного поведения членов общества.

Каждый индивид имел право и обязанности не только по отношению друг к другу, но и по отношению к обществу, которое не может существовать без подчинения обязательным для всех правилам поведения. Основная цель их действия - на основе общности интересов обеспечить условия существования и развития социума. Большое значение при этом имело усвоение системы привычек, образцов поведения, свойственных той или иной культуре, а также усвоение норм и ценностей, позволяющих оценить требования, исходящие от других, и на этой основе строить свое поведение. Мотивационный источник человеческого поведения усматривается исключительно в разуме, сознании, воле.

Диссертант отмечает, что жизненный мир человека имманентно связан с правом. При этом право в самом широком виде можно определить как порядок общественных отношений, участники которого имеют определенную социальную свободу действовать тем или иным образом, закрепленную в обязанностях других лиц. Право нельзя рассматривать как индивидуальное психическое явление. Любое правомерное действие индивида предполагает соразмерную праву взаимосвязь и взаимозависимость поведения других субъектов, обязанных действовать или не действовать определенным образом в интересах носителя субъективного права.

Правовая реальность, наделяющая субъектов правами и обязанностями на основе социальной легитимации, хотя и не имела на ранних ступенях эволюции человеческого общества письменной, текстуально-нормативной формы выражения, тем не менее, обладала авторитетом и в силу этого становилась общезначимой.

Через связи прав и обязанностей достигалось упорядочение поведения, которое поддерживалось общественной властью. Неоднородность социальных отношений обусловливала разнообразие способов их поддержания. Поощрение и

принуждение рассматривались как возможные средства, используемые общественной властью в целях социального контроля. Поощрение в той или иной степени призвано стимулировать людей к выполнению сложившихся общезначимых и социально признанных правил поведения и обеспечить устойчивость общественных связей в обществе. Социальный контроль - основа стабильности общественной жизни.

С возникновением государства право приобретает цивилизованный характер, становится формализованным, системным, появляется писаная форма его выражения. Благодаря законодательной деятельности, государство оформляет его. Главная ценность права состоит в том, что его нормы служат основой для возникновения прав у конкретных субъектов, создаются возможности для удовлетворения их потребностей и интересов, для сохранения целостности социума.

Автор подчеркивает, что на более высокой ступени цивилизации интеграция человека в общество осуществлялась на основе усвоения юридических ценностей. В государственно-организованном обществе недостаточно самоконтроля и социального контроля. Государство располагает собственными инструментами контроля. Ими являются формализованные санкции юридических норм, содержащие поощрение и принуждение. Санкции можно рассматривать как способы реагирования государства на поведение индивидов в различных социально значимых ситуациях: негативные санкции связаны с возможностью государственного принуждения, позитивные санкции есть публичное одобрение со стороны властей каких-либо позитивных действий.

Государственный контроль включает применение разнообразных мер поощрения и принуждения, посредством которых поддерживается стабильность и организационное единство социальных отношений в обществе.

Онтологически правовое поощрение выражается в юридических нормах, официально признанных государством, которые явились следствием сложных социальных, социокультурных и психологических процессов. Результатом подобных процессов явилось расширение правового поощрения в законодательстве России.

Российское законодательство в условиях реформирования общества призвано обеспечить абсолютную ценность права для каждого индивида, расширить правовые возможности поступать по своей воле, без приказа государства. Оптимальное соотношение поощрений, дозволений, запретов, обязываний отражает демократический процесс, связанный с совершенствованием современного законодательства. Поощрение в праве наряду с наказанием порождается общесоци-альпыми потребностями и является необходимым средством поддержания общих условий существования и развития социума.

Во втором параграфе анализируются различные взгляды на правовое поощрение в истории теоретического правоведения и законодательной практики, что позволяет проследить развитие мер поощрения, глубже познать их ценность в современном обществе, использовать их потенциал в процессе реформирования российской правовой системы.

История российского права охватывает тысячелетний период, в рамках которого возникали и развивались весьма разнообразные формы правового поощрения.

Автор отмечает вклад дореволюционных мыслителей в разработку проблемы правового поощрения. В мировой мысли одним из первых на правовое поощрение как стимулирующее средство обратил внимание И. Бентам. По свидетельству С.А. Котляревского, он считал "власть привлечения посредством наград" одной из функций государства. Этой же проблеме посвятил ряд своих исследований французский ученый Р. Грассери, который предлагал так же регулярно поощрять за подвиги как и наказывать за преступления. Заслуживает внимания его предсказание о том, что в будущем "премиальное" право будет доминирующим, поскольку путем поощрения можно прийти к таким же результатам, что и путем наказания. Его высказывания цитировал М.Н. Гернет, предсказывавший, что общество, помышляющее только о наказаниях, вынуждено будет позаботиться о наградах и заслугах.

Идеи зарубежных мыслителей о правовом поощрении поддерживал русский ученый А.Н. Радищев. Он ратовал за создание наградного права. Заметный вклад в развитие проблемы правового поощрения внес Н.Аг Гредескул, который связывал правовое воздействие не только с принуждением, наказанием, но и с обещанием наград. Важное место проблема правового поощрения заняла в исследованиях П.А. Сорокина. Он пытался изучить правовое поощрение с разных сторон (как стимул, формирующий мотивационные механизмы, и как средство, создающее для удовлетворения интереса индивида режим благоприятствования).

Практика применения разнообразных мер поощрения имеет многовековую историю. Уже в памятнике феодальной Руси 'Тусской правде", позднее в "Судебнике" Ивана IV 1497 г. упоминалось о такой форме поощрения, как предоставление личной свободы бежавшим из плена холопам. В Соборном Уложении 1649 г. предусматривалось как поощрение передача земель в вотчину за розыск бесхозных вод, земель и пр., а также освобождение от холопства ратных людей в награду за службу.

Во второй половине XVII в. применялись награды за заслуги перед государством и его правителем. Формами поощрений были денежные выдачи, пожалование оружием, драгоценностями и пр. Не закрепленные, чаще всего, в законодательстве, они находились в постоянной динамике, изменялись и их формы. Сфера применения поощрения в XII - XVII вв. была ограниченной в силу слабого развития социально-экономических и политических отношений, слабого развития права. Основным правовым способом воздействия на поведение людей было наказание, устрашение.

В XVIII столетии появляются государственные награды, предназначенные для поощрения за особые заслуги. На Петербургском монетном дворе было отпечатано свыше тысячи названий медалей.

Законодательство о наградах впервые было систематизировано в 1882 г. в Своде учреждения государственных наград, при этом в процессе систематизации

законодатель четко определил круг лиц, которые представлялись к наградам лишь в случае особых заслуг (крестьянство, другие лица бывшего податного сословия).

Сходную социальную направленность имел Закон о Российских орденах (1892 г.) "Учреждение орденов и других знаков отличия", который запрещал представлять к государственным наградам мещан и лиц сельского состояния. В этот исторический период меры правового поощрения применялись лишь к тем, кто обладал правосубъектностью.

Автор отмечает ограниченность правового поощрения в советский период, хотя тогда идеологически провозглашалось, что принудительно-силовые методы воздействия должны сворачиваться и расширяться поощрительные начала. Позиция государства была непоследовательной, часто новые идеи, новаторские предложения не поощрялись, а напротив, не находили понимания и поддержки. Закреплялась ценность правовых норм для государства, а не для человека.

В советский период сложилась правовая система, закрепляющая волю государства и ориентированная на его интересы. Отсутствие заинтересованности в достижении результатов сдерживало правовую активность индивидов. Хотя правовое поощрение имело определенную сферу действия, однако стабильный институт правового поощрения не сформировался, поскольку отсутствовали объективные предпосылки его формирования.

Эволюция правовых форм и мер поощрения всегда производны от состояния базисных и социокультурных отношений и отражают цели и задачи государства и общества на определенной ступени их развития.

Автор отмечает, что модернизация общественной жизни в России создала объективные условия для расширения сферы правового поощрения. По своей природе правовое поощрение наряду с принуждением представляет собой средство для достижения целей права. Вполне логично поощрение и наказание рассматривать как парные юридические категории. Но в рамках такой постановки вопроса невозможно концептуально рассмотреть правовое поощрение как комплексную проблему, напрямую отсылающую к проблемам российского законодательства, призванного обеспечить абсолютную ценность права для каждого индивида.

В юридической науке поощрение в праве рассматривается в различных ипостасях: как средство достижения целей права, как стимулирующий фактор, позитивно воздействующий на мотивацию поведения индивида, как метод правового регулирования, как метод государственного управления обществом, как поощрительные нормы и как поощрительные правоотношения. Несмотря на различные подходы к проблеме правового поощрения в праве, авторы единодушны в том, что с поощрением связаны определенные достижения в осуществлении предполагаемой модели поведения, перевыполнение требуемых показателей, стандартов. Применяется поощрение наряду с принуждением, однако их моти-вационно-стимулирующие механизмы существенно различаются.

В третьем параграфе дается понятие поощрительных норм права, определяются их особенности. Сходство диспозиций норм с самими управомочиваю-щими нормами позволило некоторым авторам рассматривать поощрительные нормы в качестве их разновидности. По мнению диссертанта, поощрительные нормы - самостоятельный вид юридических норм. Если же их рассматривать как разновидность управомочивающих норм, то диспозиция должна быть сформулирована только как правомочие субъекта получать или не получать заслуженное поощрение. Но здесь главный момент состоит в том, что субъект, следуя указанному в поощрительной норме варианту поведения, создает себе основание для применения к нему поощрения.

Консолидирующая основа поощрительных норм права как самостоятельного вида - единство метода правового регулирования, являющегося объединяющим началом, порождающим их целостность. В основе метода правового поощрения лежит побуждение, стимулирование индивида к полезной деятельности. Метод правового поощрения обусловливает особенности построения правового материала. Поощрительные нормы права представляют собой такую модель поведения, в основе которой лежит субъективное право, поддерживаемое разнообразными мерами поощрения. Можно полагать, что стимулирование особо полезного поведения затрагивает само юридическое существо правового регулирования, имеет уникальное значение. Подобные нормы косвенно сдерживают субъектов от совершения антиобщественных актов поведения, сужают сферу использования принудительного юридического инструментария и расширяют объем возможностей для развития правовой активности.

Автор отмечает более сложное содержание поощрительных норм права. Оно состоит в том, что адресат располагает возможностями достичь результатов, превосходящих обычные требования, поддерживаемые разнообразными мерами поощрения, при этом ему предоставляются психологически более "комфортные" возможности для принятия собственных решений в целях удовлетворения своих потребностей и интересов, поскольку отсутствует угроза принуждения. Избранное решение облекается в личную норму и реализуется в правомерном сознательном акте.

Сказанное позволило автору определить поощрительные нормы как систему обособленных юридических норм, носящих регулятивный характер, направленных на формирование позитивно-стимулирующих механизмов социально активного правомерного поведения и содержащих предписания о мерах поощрения за его совершение.

Их наиболее существенные признаки следующие:

- им присущ специфический способ регулятивного воздействия на общест
венные отношения;

- характеризуются позитивными последствиями их исполнения, выгодными
для субъекта;

- они расширяют объем возможностей индивида, предоставляя ему необхо
димый простор для активной и особо полезной деятельности;

- содержат предписания, реализация которых зависит исключительно от
свободного решения субъекта, независимо от приказа государства;

- характеризуются особой формой контроля со стороны государства - при
менением мер поощрения за заслуженное поведение;

- поощрительные нормы могут регулировать и поддерживать отношения,
уже урегулированные нормами каких-либо отраслей права со свойственными им
способами воздействия.

Свои особенности поощрительные нормы проявляют в контексте их ценностного значения для человека, утверждения его как автономной личности. Лишь действуя в общей системе юридических норм, в единстве материального и процессуального права, они могут проявить свою социально ценностную и регулятивную роль.

В четвертом параграфе рассматриваются функции поощрительных норм права, через которые последние проявляют свои специфические особенности в данной системе отношений.

Поощрительные нормы права как более обобщенный юридический инструментарий выполняют свои функции именно в силу того, что первичные правовые средства (стимулы) вне норм права не смогут проявить свои ценностные свойства. Благодаря этому они несут на себе колоссальную нагрузку. Автор определяет функции поощрительных норм права как направления правового воздействуя на общественные процессы, предопределяемые потребностью общественного развития современной России в целях повышения социальной активности личности, достижения социально полезной деятельности средствами, исключающими государственное принуждение.

Объективным критерием классификации функций, по мнению автора, может быть характер их воздействия на общественные отношения и цель, достижение которой осуществляется действием позитивных санкций. В процессе правового регулирования поощрительными нормами права проявлется мотивационная функция, формирующая мотивационно-стимулирующие механизмы особо полезного поведения. Суть ее состоит в побуждении к совершению социально полезных действий, превосходящих обычные требования. Мотивация к достижению позитивного результата построена на основе привлекательности и заранее обещанных благоприятных последствий. Право выбора варианта поведения сохраняется за индивидом, государство лишь заранее гарантирует благоприятные последствия.

Важное значение приобретает информационно-правовая функция норм правового поощрения. Содержащиеся в нормах меры правового поощрения включают в себя определенную юридическую информацию, содержат конкретные сообщения, поступающие от субъекта (законодателя, правоприменителя) к объекту (адресатам), и служат тем самым способом коммуникаций между ними.

Одной из функций поощрительных норм является гарантирующая. Суть ее состоит в том, что поощрения создают благоприятные условия для социально

правовой активности, гарантируют ее развитие и, соответственно, удовлетворяют потребности индивида.

Можно выделить оценивающую функцию поощрительных норм. Содержание этой функции состоит в том, что компетентный орган дает официальную позитивную оценку чьего-либо заслуженного поведения, публично признает и одобряет его, отражает степень полезности для общества, выделяет лиц, заслуживших поощрение, устанавливая его меру и форму.

В стимулировании социально полезного поведения большое значение имеет идеологическая функция поощрительных норм права. Содержание этой функции состоит в том, чтобы создать субъектам положительный психологический настрой и чувство удовлетворения за заслуженное правомерное поведение, тем самым показывать образец добросовестной деятельности, культивировать инициативу и творчество индивидов.

Необходимо выделить и ценностно-ориентационную функцию. Она сводится к формированию позитивных правовых установок, т.е. готовности действовать соответствующим образом. Здесь формируется персональная психологическая направленность личности. Содержание названной функции поощрительных норм определяется не только социальной ценностью самой нормы, но и системой ценностных ориентаций личности, через призму сознания которой норма преломляется. Можно сказать, что единство ценностей самой нормы для личности и ориентация ее на ценности составляют содержание ориентационной функции.

В качестве специфической функции поощрительных норм следует отметить функцию социального контроля. В плане воздействия поощрительных норм на поведение субъектов социальный контроль сводится к возможности применения разнообразных мер поощрения за заслуженное правомерное поведение, полезное для личности и общества. Целью социального контроля является воспроизведение индивидами социально значимого поведения и его оценка.

Функции поощрительных норм могут выражаться в развитии и совершенствовании общественных отношений, сдерживании позитивными средствами антиобщественных явлений, в развитии творческих начал личности, сознательности, инициативы, самостоятельности.

В пятом параграфе исследованы особенности структуры поощрительной нормы права. Необходимость анализа структуры поощрительной нормы обусловлена тем, что ее содержание, характер и направленность связаны с особенностями метода правового регулирования. Поощрительные правовые нормы вступают во взаимодействие с другими юридическими нормами со свойственными им способами и методами регулирования, поэтому важно выделить то специфическое, что свойственно именно только поощрительной норме права. При этом диссертант полагает, что любой подход к структуре поощрительной нормы нельзя абсолютизировать и представлять как единственно возможный. Вероятно, это является проблемой герменевтической, зависящей от интерпретации самого феномена права.

По мнению автора, структура поощрительной нормы характеризуется наличием в ней гипотезы, диспозиции и санкции. Особенностью построения поощрительной нормы права является то, что гипотеза и диспозиция сливаются. Как правило, гипотеза определяет условия, при которых субъекту предоставлено право на получение поощрения, т.е. условия реализации диспозиции. При достижении установленных гипотезой результатов наступает применение мер поощрения (санкция) .

Особая значимость гипотезы поощрительной нормы состоит именно в том, что те жизненные обстоятельства (условия), которые в ней закреплены, и являются основанием возникновения поощрительного правоотношения (заслуга). В связи с этим важно, чтобы в каждой поощрительной норме четко были определены основания поощрения. К сожалению, в ныне действующем поощрительном законодательстве не всегда четко сформулированы условия, при которых компетентными органами могут применяться меры поощрения, что негативно отражается на практике в процессе их реализации.'

Позитивные последствия выполнения диспозиции предусмотрены в санкции, содержащей разнообразные меры поощрения.

В современной науке вызывает много споров проблема позитивных санкций, содержащих одобрение. Традиционно сложилось представление лишь о негативных санкциях. Между тем значимость санкции определяется не только ее характером (негативным или позитивным), но и тем, насколько она способна обеспечить достижение целей права. Позитивная санкция поддерживает модели поведения юридическими средствами, связанными с применением разнообразных мер поощрения. Она закрепляет последствия выполнения диспозиции и выражается в форме поощрительных мер за соответствующие заслуги.

Автор отмечает, что теоретическая необходимость признания позитивных санкций подтверждается следующими обстоятельствами:

во-первых, тем, что содержащиеся в санкции меры поощрения используются для поддержания и развития общественно полезных форм поведения и предупреждения общественно вредных. Негативные же санкции направлены против отступлений от юридических норм;

во-вторых, позитивные санкции, равно как и негативные, применяют специально на то уполномоченные компетентные органы, хотя основания применения различны. Основанием применения позитивных санкций является заслуга, а негативных - правонарушение;

в-третьих, поощрительные санкции выражают одобрение заслуженного социально полезного результата, стимулируют совершение подобных действий в будущем. Негативные санкции порицают отклонения от требований юридических норм и сдерживают их совершение;

в-четвертых, позитивные и негативные санкции служат средством социального контроля для выявления особо полезных действий и поощрения лиц, их совершивших, а также антиобщественных противоправных деяний и наказания правонарушителей;

в-пятых, в санкциях предусмотрены юридические последствия: санкция поощрительной нормы закрепляет благоприятные последствия (меры поощрения) за заслуженное поведение, негативные санкции предусматривают для субъекта неблагоприятные последствия (меры принуждения);

в-шестых, наличие позитивных санкций подтверждается и текстуально. Во многих нормативно-правовых актах рядом с мерами наказания (негативными санкциями) расположены поощрительные санкции;

в-седьмых, признание позитивных санкций способствует развитию теоретической научной мысли, подкрепленной практикой развития нормативно-правовых поощрительных средств, объективно отражающих потребности общества.

Между структурными элементами поощрительных норм права существует связь и взаимозависимость. Системность поощрительной нормы права, своеобразие закрепления ее элементов дают возможность классифицировать эти элементы по видам, определить способы их изложения. Четко оформленная структура поощрительных норм права позволит повысить их эффективное воздействие на общественные процессы.

Глава вторая «Аксиологический статус и механизм действия поощрительных юридических норм» состоит из четырех параграфов.

В первом параграфе отмечается роль позитивных правовых стимулов в формировании побудительных механизмов правомерного поведения и дается их классификация. Автор указывает на недопустимость отождествления правового стимула и физиологического стимула как внутреннего побудительного фактора. Нет сомнения, что процесс стимулирования осуществляется через внутренние механизмы: мотивы, интересы, цели и пр., однако он не сводится только к внутренним факторам. Правовые стимулы представляют собой побудительные факторы, являющиеся ценностно-ориентационными и информационно-психологическими средствами воздействия на сознание и поведение индивида извне, содержатся в законодательстве и других формах права. Внутренние побудительные мотивы в сочетании с факторами внешнего воздействия заинтересовывают индивида, увлекают к совершению активных действий и вызывают желание быть поощряемым. Правовой стимул определяется как побуждение к законопослушному поведению, создающее для удовлетворения интересов субъекта режим благоприятствования.

В работе отмечается, что ценность правовых стимулов заключается в их специфических признаках:

- они связаны с благоприятными условиями для осуществления собствен
ных интересов личности, поскольку выражаются в обещании либо предоставле
нии ценностей;

- сообщают о расширении объема возможностей, свободы, ибо формами
проявления правовых стимулов выступают субъективные права, законные инте
ресы, поощрения;

- представляют собой положительную правовую мотивацию;

- направлены на упорядоченное изменение общественных отношений, выполняют функции их развития и совершенствования.

Позитивные правовые стимулы недопустимо отождествлять с правовыми средствами, которые на информационно-психологическом уровне выполняют роль стимулов (запреты, наказания, юридическая ответственность). Если рассматривать правовые стимулы в широком смысле, то можно согласиться с теми авторами, которые включают в них как позитивные средства воздействия, так и негативные. Однако негативные стимулы выполняют тормозящую роль, воздействуют на субъекта посредством сужения объема возможностей, через "отрицательную" правовую мотивацию и принудительные меры, хотя выполняют роль общерегулятивного правового инструмента.

Правовые стимулы в узком смысле - факторы, ориентирующие индивида на возможность получения дополнительных благ, формируют сознательную мотивацию поведения позитивными правовыми средствами, вызывая у субъектов заинтересованность в достижении желаемого результата. Одновременно позитивный стимул выполняет и определенную ограничивающую роль, сдерживая косвенно от антиобщественного противоправного поведения.

Познание позитивных стимулов в нормах правового поощрения сопровождается их классификацией. Автор полагает, что за основание классификации можно взять элемент структуры поощрительной нормы права, где содержится правовой стимул. В этой связи можно выделить факт-стимул (гипотеза), субъективное право, законный интерес (диспозиция), поощрение (санкция).

В роли факта-стимула могут выступать условия, при которых допустимо применение мер поощрения, предусмотренных санкцией поощрительной нормы.

На уровне диспозиции в роли стимула могут быть субъективное право, охраняемый законом интерес. Субъективное право выражает возможность действия для лица и связано с удовлетворением его собственного интереса. Оно гарантируется исполнением обязанности другим субъектом и государством. Законный интерес, как и субъективное право, направлен на удовлетворение интересов субъекта, однако он отличается от субъективного права степенью гарантирован-ности. Такой интерес выражается в простой дозволенности поведения без четких границ, в разрешенности совершать определенные действия, подкрепленной лишь объективными условиями, но не обязанностями других лиц. Законный интерес отличается от субъективного права также менее сложной структурой, которая включает лишь возможность пользоваться определенным благом и возможность в необходимых случаях обращаться к компетентным органам за его защитой.

Некоторые авторы в качестве правового стимула выделяют льготы, позволяющие удовлетворить интересы субъекта посредством предоставления дополнительных особых прав либо освобождения от обязанностей. Поскольку благодаря льготам субъект становится обладателем конкретного субъективного права, то нет необходимости выделять льготы в качестве самостоятельного правового стимула.

На уровне позитивных санкций в роли стимулов выступает правовое поощрение, определяемое как форма и мера юридического одобрения добровольного заслуженного поведения, в результате чего субъект вознаграждается, для него наступают благоприятные последствия. Поощрению подлежит лишь заслуженное поведение, оно осуществляется в особой форме одобрения - юридической, имеет соответственную меру, определяемую степенью заслуг. Это наиболее мощный правовой стимул, непосредственно воздействующий на волю и сознание людей. Правовое поощрение является не только стимулом, но и выступает инструментом реализации социальной ценности права.

Автор классифицирует правовые поощрения по различным показателям. В зависимости от оснований применения различает меры поощрения, предоставляющие дополнительные блага и освобождающие от обременении. В зависимости от содержания различаются финансово-экономические, моральные и организационные меры поощрения. По признаку оформления поощрительных мер их можно классифицировать на простую форму применения и сложную (многоступенчатое оформление меры поощрения). Существуют и другие классификации.

Несмотря на разнообразие поощрительных стимулов, все они увлекают субъекта к полезной деятельности и служат критерием ее оценки. Классификация правовых поощрений позволяет подтвердить бесспорность вывода о том, что ориентация российского законодательства на стимулирующие начала создает большие возможности для успеха проводимых государственно-правовых реформ.

В параграфе втором автор исследует ценностные приоритеты поощрительных норм права. Сами по себе они не обладают определенной ценностью, а являются носителями ценности в связи с человеком, той значимостью, которую они представляют для него.

Нормы правового поощрения как носители ценности представляют собой обусловленную потребностями общества систему нормативного регулирования, которой присуще социальное признание и специфическая обеспеченность контролем со стороны государства.

Автор отмечает, что социальная природа поощрительных норм права двойственна: с одной стороны, они являются выражением объективного бытия, их сущностной природы, воспринимаемые субъектами как общезначимые, предоставляющие им правовые возможности. По своему смыслу они являются правом, а с другой - официально предназначенными правилами поведения, которые признаются и поддерживаются официальной властью. Позитивные санкции поощрительных норм права являются своеобразным рычагом контроля государства за их реализацией. Подобная специфика санкций обусловлена объективной природой права, а не произвольной волей законодателя. В поощрительных нормах права сливаются воедино объективно-ценностное правовое начало и официальное их признание. Правовое начало не зависит от воли законодателя, властное же предписание является результатом опосредования между требованиями права и

формой его конкретного законодательного выражения. Оно подкреплено степенью развитости общества.

Ценность поощрительных норм права можно рассматривать с позиций правового смысла и значения их как актов государства.

Исследуя с таких позиций ценностные аспекты поощрительных норм права, можно выделить две взаимосвязанные проблемы:

во-первых, ценности содержания поощрительных норм права;

во-вторых, ценности самих норм как официальных актов, которым присуща специфическая обеспеченность контролем со стороны государства.

Направление правовой мысли сегодня связано с осмыслением аксиологического статуса поощрительных норм права как единства правового начала и внешней формы выражения. По своему содержанию поощрительные нормы права ориентированы на воплощение и осуществление требований права. Нормы правового поощрения допускают широкие пределы самоопределения субъекта в его действиях и поступках, возможности выбора варианта поведения. Субъективные права - это главная эйдетическая ценность норм правового поощрения. Предоставление субъекту возможности быть поощряемым и субъективного права на получение поощрения при наличии заслуг поддерживается обязанностью государства не препятствовать реализации субъективного права и применить поощрение при достижении заслуженного результата.

Поощрительные нормы права как акты государства являются носителями ценностей, поскольку обладают специальными обеспечительными средствами достижения желаемого результата. Применением позитивных санкций осуществляется перевод свободы в социально правовую активность, инициативу субъекта, что является непременным условием формирования свободного гражданского общества. Посредством применения позитивных санкций осуществляется реализация субъективного права, при этом не приводится в движение государственный механизм, опирающийся на принуждение.

Не только содержание поощрительной нормы права, но и форма ее выражения, побуждающая индивида к достижению особо полезного результата, поддерживаемого государством, являются носителями ценности.

Автор анализирует сложившиеся в науке концепции относительно содержательной стороны закона как акта государства.

Стремясь решить проблему правовых начал закона, ученые апеллируют к правосознанию, морали, этике, свободе, признавая их в качестве правовых начал закона. Здесь автор обращает внимание на недопустимость смешения идеи справедливости права с правом как неким реально действующим феноменом, объективной социальной реальностью.

Сведение правовых начал к конкретному набору моральных ценностей недопустимо уже потому, что любые ценности права не могут быть заранее установленными, а являются ценностями историческими, обусловленными уровнем социокультурного развития общества. С усложнением общественной жизни, изменением условий существования социума закон может утрачивать правовую

ценность не потому, что может восприниматься кем-то как несправедливый, а потому, что утрачивает способность определять права и обязанности субъектов социального взаимодействия. Значит, дело здесь не в моральных ценностях, а в правовых возможностях действовать соответствующим образом.

Использование этической категории "справедливость" при определении правовой природы норм права является некорректным и потому, что не только закон, но и само право сводится в этом случае к своему нормативному аспекту. И, наконец, если право - динамическая система, элементами которой являются не только нормы, но и реализуемые на их основе права и обязанности, то требования справедливости должны относиться ко всем элементам системы. Практика показывает, что нравственно оправданные нормы могут порой приводить к несправедливости и вызывают нравственное осуждение. Автор делает вывод, что нравственные категории не могут быть главным критерием для оценки закона как правового, соответствующего праву. Научный критерий в выявлении правовой основы закона, в том числе и поощрительной нормы как акта государства, следует искать в наличии или отсутствии социальной легитимации у данного акта государства, т.е. наличии субъектов, чье пользование правами и обязанностями носит социально признанный характер. Именно в силу наличия у соответствующих субъектов прав и обязашюстей поощрительные правовые нормы социально востребованы. Право на поощрение, удовлетворение интересов субъекта -это правовое начало поощрительных юридических норм, официально признанных государством. Являясь носителями ценностей, поощрительные нормы права оказывают на сознание индивида побудительное воздействие, заинтересовывая его благоприятными последствиями. Ценности нормы правового поощрения становятся реальными, когда находят своего адресата. Поощрительная политика государства как раз и заключается в том, чтобы приблизить, насколько это возможно, поощрительные нормы и практику их реализации к потребностям человека путем создания условий для проявления позитивной активности, возможности самореализации личности.

В третьем параграфе исследуются поощрительные правоотношения, через которые юридическая норма раскрывает социальные возможности перевода предписаний поощрительной нормы права в плоскость практических действий. Поощрительное правоотношение - это особое социальное отношение, субъекты которого соотносят свое поведение с принадлежащими им взаимообусловленными правами и обязанностями.

Право на поощрение имеет два уровня своего бытия. Оно существует в форме знаний о наличных правах и обязанностях, осознании возможности быть поощряемым (если субъект обладает правосубъектностью), ожидании конкретного поведения, базирующегося на знании. В рамках общих правовых связей субъекты могут уяснить правовые возможности заслужить поощрение за особо полезное поведение. Все другие, включая государство, должны считаться с этим и воздерживаться от их нарушения.

Подобные правовые связи являются своеобразным социальным фоном для возникновения конкретного правоотношения, когда на основании юридического факта (заслуги) между конкретными субъектами могут возникать взаимные права (право на получение поощрения) и обязанности его осуществить, формируется сфера их правового взаимодействия. Сами по себе правовые связи не порождают правоотношение без обнаружения социального субъекта, способного отреагировать на внешние стимулы, а также без юридического факта. В рамках конкретного правоотношения субъективное право обретает конкретное бытие, объективируется в заслуженном поведении, конкретизируется в соотнесенных правах и обязанностях социальных субъектов. Посредством правовой активности право на поощрение реализуется, в результате чего субъект получает дополнительные блага и обладает ими. Поощрительная норма права обнаруживает свои юридические признаки именно в конкретном правоотношении, в котором реализация обязанностей является условием удовлетворения субъективного права управомо-ченного субъекта. Если же смысл права не получил своего конкретного выражения в поощрительном правоотношении (в конкретных действиях и поступках), поощрительная норма права лишается своей социальной ценности, поскольку не достигается цель как результат, на который должно направляться действие субъекта, связанное с удовлетворением его потребностей. Желание получить дополнительное благо сопряжено с особо полезным поведением (заслугой). Однако, если субъект не обладает правосубъектностью, то он не может быть субъектом не только конкретного, но и правоотношения общего характера. Правовые возможности быть поощряемым (субъектом права) находят свое конкретизированное и обеспеченное правовыми средствами (позитивными санкциями) воплощение. Важнейший социально-юридический смысл поощрительных правоотношений состоит в том, что они предполагают дальнейшую конкретизацию прав и обязанностей в зависимости от юридических фактов и осознанной волевой установки сторон. Можно сказать, что поощрительное правоотношение - это индивидуальная модель желаемого поведения.

Поощрительное правоотношение обладает специфическими особенностями:

- обусловлено правоотношение поощрительной нормой, моделирующей его
в общей форме;

- основанием его возникновения является особо полезное правомерное по
ведение (заслуга);

- поощрительное правоотношение представляет собой соотнесенность по
ведения субъектов, где право на поощрение удовлетворяется исполнением обя
занностей поощрителя;

- поощрительное правоотношение находится под контролем государства,
применяющим разнообразные меры поощрения за заслуженное поведение;

- поощрительное правоотношение, как правило, выступает в качестве се-
кундарного, вторичного, производного от того или иного отраслевого правоот
ношения.

Хотя поощрительные правоотношения связаны с отраслевыми, все же автор обращает внимание на их относительную самостоятельность, поскольку возникает при наличии специфических юридических фактов (заслуги), которые не требуются для возникновения соответствующего отраслевого правового отношения. Да и само отраслевое правоотношение выступает в качестве одного из юридических условий, необходимых для возникновения поощрительного правоотношения.

Поощрительное правоотношение характеризуется сложностью структуры. Оно включает субъект, объект, содержание.

Субъектный состав поощрительных правоотношений разнообразен и специфичен и зависит от отраслевой принадлежности правовой нормы, на основе которой субъекты как индивидуальные, так и коллективные вступают в правоотношение. В качестве одной из сторон субъектного состава выступает орган государства или должностное лицо, на которое возлагается обязанность поощрять социально значимые действия граждан или организаций.

Элементом правоотношения является объект. Автор рассматривает в качестве объекта материальные и нематериальные блага, по поводу которых сложилось правоотношение. Объект - то, на что направлены действия участников отношения по реализации своих прав и обязанностей и, соответственно, на что направлено их сознание. Поскольку действия правообязанного направлены на удовлетворение интересов управомоченного, а реализация правомочных интересов есть ценность, то объектом поощрительного правоотношения выступают самые разнообразные ценности (блага).

Поощрительные правоотношения отличаются и своим содержанием. Различают юридическое содержание, т.е. субъективные юридические права и обязанности, выражающие то специфическое, что свойственно правоотношению, а также материальное содержание, т.е. сами реальные действия сторон. Юридическое содержание выступает как правовое средство обеспечения, а нередко и формирования материального содержания. Последнее свидетельствует о реальной ценности поощрительных правовых норм.

Широкая возможность автономного поведения субъекта поощрительных правоотношений самым непосредственным образом отражается на структуре субъективного права. В конкретных относительных правоотношениях субъективное право выступает как право требования от обязанной стороны совершения определенных действий. Здесь персонифицированы субъекты, объем их прав и обязанностей. Их характер во многом зависит от юридического факта и волеизъявления сторон.

В рамках общих правовых связей (общерегулятивных отношениях) субъективное право выступает как возможность свободно действовать, возможность быть поощряемым. Право требовать здесь выступает как нечто вторичное, заключающееся в недопущении и устранении препятствий к осуществлению субъективного права и созданию условий для его реализации. Поощрительные правоотношения могут возникать из обязывающих норм, стимулируя к исполнению

обязанностей, а также из управомочивающих норм, предоставляющих возможность получить поощрение, и запрещающих, где правовое поощрение усиливает их добровольную реализацию.

Содержание любого субъективного права образуют те конкретные юридические возможности, правомочия, которые предоставляются субъекту и поддерживаются государством. Гарантом осуществления субъективного права на поощрение является не только закон, но и юридические обязанности других лиц.

Особенностью соотношения прав и обязанностей в содержании поощрительных правоотношений является то, что в подавляющем большинстве случаев применение поощрения является правом, а не обязанностью соответствующих компетентных органов. Это объясняется тем, что не всегда стимулируемое поведение достаточно четко обозначено, и потому его оценка вверяется субъекту, применяющему поощрение. Особенность такой юридической связи состоит в том, что субъект, совершивший одобряемое государством действие, не наделен правом требовать той или иной меры поощрения. У него есть лишь законный интерес, отражающий разрешенность совершения полезных действий, реализация которого во многом зависит от усмотрения конкретного компетентного органа.

Связь законного интереса с желаемым благом более отдаленная и менее гарантированная, поскольку законный интерес - это лишь правовая дозволенность общего характера. Но при достижении заслуженного поведения и его позитивной оценке в установленном законом порядке праву носителя субъективного права соответствует юридическая обязанность поощрить достипгутый положительный результат, превосходящий требование общей нормы. Здесь субъективное право на поощрение гарантируется исполнением обязанности поощрителем.

Юридическое содержание поощрительного правоотношения (субъективные права и правовые обязанности) подвижно реагируют на все изменения, происходящие в обществе. Посредством правоотношения достигается цель как результат, на который направлялось осознанное действие субъекта, связанное с удовлетворением его интересов и потребностей.

В диссертации дается классификация поощрительных правоотношений, которые подразделяются на положительные и отрицательные, связанные с возникновением и, соответственно, с отменой актов поощрения. В зависимости от порядка реализации поощрительной нормы различают одноэтапные и многоэтапные правоотношения. В зависимости от уровня реализации различают правоотношения, возникающие на федеральном, региональном и локальном уровнях.

Классификация поощрительных правоотношений позволит более четко формулировать правила, содержащие общую модель поведения, что обеспечит их эффективность при переводе общих требований в индивидуальное поведение.

В четвертом параграфе исследуется эффективность поощрительных норм права. Автор не связывает эффективность только с действием сугубо самой юридической нормы. Она включает и такие показатели, как степень обоснованности норм права, их полезность, возможность реализации субъективных прав, способность обеспечивать согласование социальных и частных интересов и т.д., в ко-

нечном счете, возможность решать задачи, стоящие перед обществом. В механизм действия поощрительных норм включаются и социальные, психологические, информационные резервы, находящиеся за пределами правового регулирования. Поэтому эффективность правового воздействия определяется степенью достижения целей права, в первую очередь, реализацией субъективных прав, точным исполнением обязанностей, степенью удовлетворения интересов субъектов.

Выявление эффективности позволяет видеть достигнутый результат, дать оценку норме, ее обусловленности и обоснованности, прогнозировать ее эффективность до принятия законодателем.

Автор полагает, что уже на законодательном уровне в поощрительных нормах права закладываются основы для согласования общих и частных интересов. А поскольку в рамках поощрительных правовых норм люди совершают сознательно действия, превосходящие минимальный уровень правомерности, то это означает, что нормы правового поощрения могут успешно решать в обществе задачи по укреплению существующего правопорядка, косвенно сдерживая индивидов от противоправного поведения.

Эффективность является показателем того, что поощрительная норма становится элементом цешюстных ориентации и установок личности. Закрепление правовых стимулов в поощрительных нормах права оказывает побудительное воздействие на мотивацию поведения. Тем самым достигается такой результат, который соответствует общим условиям, продиктованным потребностями всей социальной общности. Поощрительные нормы как раз и проявляют себя как выражение и носитель социальной свободы и активности. Поэтому эффективность поощрительных норм неотделимо связана с мерой их способности содействовать развитию свободы личности.

Моральный потенциал поощрительной нормы, ее справедливость, адекватное отражение реальных социальных возможностей создают предпосылки эффективности ее социального действия. Большое значение в повышении эффективности поощрительных норм имеют информационные факторы, а также качество и порядок правоприменительной деятельности по их реализации, в ходе которой доводится до логического конца процесс претворения в жизнь прав и обязанностей субъектов.

Хотя в поощрительных нормах заложены возможности достижения позитивных для общества результатов, все же на стадии их реализации эффективность может быть низкой. Это связано с тем, что в механизм права могут включаться факторы, находящиеся за пределами правового механизма. Их выявление и устранение обеспечит повышение эффективности воздействия поощрительных норм.

В целях создания условий для эффективности поощрительных норм права автором вносятся предложения:

1. В санкциях поощрительных норм предусматривать разнообразные меры поощрения в целях достижения желаемого оптимального результата.

2. Поощряемый результат должен быть объективно достижим, а закреплен
ные в норме меры поощрения должны быть соразмерны тем усилиям, которые
затрачиваются на выполнение поставленных целей.

3. Четко формулировать основания для правового поощрения и указывать
сроки его осуществления правоприменительными органами.

4. Более конкретно определять компетенцию субъектов, применяющих по
ощрение, устранив условия для субъективизма и злоупотреблений.

5. Установить в законодательстве правовые гарантии обеспечения поощри
тельных норм путем реагирования на требования носителя субъективного права,
когда предусмотренное юридической обязанностью поведение не исполняется.
Формой реагирования может быть признание правомерности требований быть
поощряемым и понуждение к исполнению обязанности немедленно либо в дру
гой срок.

6. Расширить существующие и ввести новые меры юридической ответст
венности за назначение, выдачу и получение незаслуженного поощрения.

7. Расширить законодательную практику, при которой государственным по
ощрением за совершение положительных действий выступает уменьшение пра
вовой ответственности либо освобождение от нее.

8. Устранить бланкетный способ изложения позитивных санкций в статьях
закона, когда модели заслуженного поведения фиксируются в законе, а конкрет
ные меры (виды) поощрения закрепляются в иных нормативных актах.

9. Предусмотреть в законодательстве возможность отмены поощрения в
случае незаконного и незаслуженного его назначения.

Расширение сферы действия поощрительных норм права - своеобразная реакция на потребности и проблемы современного общества. Решение их в определенной мере будет обусловлено эффективностью действия поощрительных норм права.

Глава третья состоит из трех параграфов и посвящена анализу современного российского законодательства о правовом поощрении.

Первый параграф посвящен сравнительному анализу действующего законодательства о правовом поощрении. Автор отмечает, что несмотря на многообразие норм правового поощрения в различных отраслях права, их объединяют стимулирующие начала, вызывающие у субъектов желание быть поощряемыми, а также общая позитивная оценка поведения, выражающаяся в применении разнообразных мер поощрения.

Автор отмечает расширение сферы правового поощрения в области предпринимательской деятельности. Законодательством предусмотрена поддержка предпринимательства, вводятся различные налоговые льготы, кредитование на льготных условиях с компенсацией соответствующей разницы кредитным организациям за счет средств фондов поддержки малого предпринимательства, страхование на льготных условиях и т.д. В работе дается анализ регионального поощрительного законодательства в этой области. На примере Калининградского региона отмечаются разнообразные формы поощрения, введенные на законода-

тельном уровне: установление налоговых каникул, т.е. освобождение от уплаты налогов и сборов, поступающих в областной бюджет в течение первого года с момента государственной регистрации хозяйствующего субъекта; сокращение налоговых сборов в течение следующих двух лет и др. Поощрительное законодательство призвано стимулировать активность и предприимчивость хозяйствующих субъектов в целях укрепления экономической основы функционирования Особой экономическойзоны.

Своеобразные меры правового поощрения содержат нормы уголовного и уголовно-исполнительного законодательства. Правовое поощрение здесь может выступать в виде освобождения от обязанности нести наказание, либо смягчения меры наказания и др. Направленность поощрения в подобных нормах преследует цель выполнить мерами поощрения решение задач уголовного и уголовно-исполнительного права.

Анализ уголовного законодательства свидетельствует об использовании в качестве поощрения освобождения от уголовной ответственности при добровольном отказе от доведения преступления до конца, деятельном раскаянии, примирении с потерпевшим (ст.ст. 9,31,75,76 УК РФ). При совершении преступлений средней тяжести или тяжких поощрительные меры в виде освобождения от ответственности применяются лишь при наличии в Особенной части УК РФ законодательных оговорок, выступающих средством согласования интересов (ст.ст. 126, 204, 205, 206, 208, 222, 228, 275,291), если в действиях субъектов не содержится ипого состава преступления. По мнению автора, стимулирующие поощрительные средства могут обеспечить оптимальные возможности для раскрытия преступления и снижения ущерба для общества. Расширение правового поощрения в уголовном праве - важное направление в использовании нетрадиционных форм борьбы с преступностью, без применения уголовного наказания.

Особенностью правового поощрения в уголовном законодательстве является то, что основанием применения правового поощрения выступает добросовестное выполнение субъектом возложенных на него обязанностей. Здесь не может быть положительных действий, перекрывающих существующий уровень требований.

В целях повышения позитивной посткриминальной активности индивидов необходимо ввести поощрительные меры, позволяющие освободить виновного от ответственности при условии деятельного раскаяния и положительного посткриминального поведепия в случаях совершения кражи имущества в силу тяжелого материального положения, стечения случайных обстоятельств и др.

Расширение стимулирующих правовых начал свойственно и уголовно-исполнительному законодательству (ст.ст. 45, 57, 113, 114, 132, 134, 135, 172 УИК РФ и т.д.). Проведенный анализ статей УИК свидетельствует о том, что исправление осужденных во многом зависит от их собственного стремления к этому. Они могут создать себе условия для изменения режима содержания, освобождения от отбывания наказания и пр. Примерное поведение станет выгодным им самим и обществу. В сфере исполнения уголовного наказания важно, чтобы пре-

дусмотренные в нормах права меры поощрения были реальными для применения и чтобы ими могли воспользоваться их адресаты. Сегодня одинаково недопустимы для законодательства как отсутствие учета объективных возможностей его действия на общественные отношения, так и стереотип его необязательности. Процесс исправления осужденных требует комплексного применения мер воздействия - и правовых стимулов, и правовых ограничений.

Сравнительный анализ административного законодательства свидетельствует о том, что многие его источники предусматривают разнообразные меры поощрения. Однако, анализируя новый кодекс РФ об административных правонарушениях, автор отмечает, что решение задач по предотвращению административных проступков его нормы ориентируют преимущественно на государственно-принудительные меры наказания. В кодексе недостаточно использованы поощрительные стимулы, позволяющие предотвратить административные правонарушения либо активизировать полезное поведение субъектов после совершения административного проступка. Предлагается внести в кодекс нормы, которые предоставили бы правонарушителю возможность для исправления либо сокращения сроков несения административного наказания после совершения административного проступка и привлечения к административной ответственности. При отсутствии заинтересованности правонарушителя в социальной переориентации, исправлении административные нормы малоэффективны.

Необходимо расширить законодательную практику, при которой государственным поощрением за совершение позитивного посткриминального поведения выступает уменьшение административной ответственности либо освобождение от нее, чтобы возбудить заинтересованность в изменении посткриминалыюго поведения и недопущении его в будущем.

На основе анализа нового Трудового кодекса РФ сделано заключение о том, что стимулирующие начала в нем имеют ограниченную сферу, тем не менее ряд статей предусматривают поощрения морального и материального характера за добросовестное исполнение работником своих обязанностей, за трудовые заслуги перед обществом и государством и др. (ст.ст. 135,144, 146,191). Хотя юридические поощрительные начала в новом кодексе использованы не в полной мере, это положение компенсируется принятием коллективных договоров, правил внутреннего трудового распорядка, изданием уставов и положений, стимулирующих труд работников различных категорий. Сегодня назрела необходимость создания единого нормативного акта о поощрении работников за труд.

Автором исследовано экологическое законодательство, предусматривающее решение задач экологии преимущественно наказательиыми средствами. Здесь отмечается необходимость создания комплекса мощных поощрительных стимулов, которые в сочетании с ограничениями, запретами, обязываниями и соответствующим контролем со стороны государства обеспечат решение проблем экологии.

При переходе на рыночные отношения важно в законодательном порядке увязать экологические интересы с экономическими (при определенном приори-

тете все же экологических), ибо только взаимный баланс интересов, базирующийся на сопоставлении затрат с выгодой для каждой из сторон может создать систему эффективного регулирования в сфере экологии. Необходимо включить в хозяйственный механизм конкретно-стимулирующие элементы, чтобы вызвать материальную заинтересованность не только в охране, но и в улучшении окружающей среды. При таких условиях охрана окружающей среды станет выгодной. В экологическом законодательстве важно предусмотреть установление для определенных предприятий льготного режима, не облагая налогами средства, направленные на природоохранные мероприятия, а также предоставление льготных кредитов для тех предприятий, которые хотят, но не могут совершенствовать «очистительную» технологию в связи с финансовыми затруднениями. Можно также поднять престиж акций по охране и облагораживанию окружающей природной среды.

Анализ действующего законодательства различных отраслей права позволил автору сделать выводы о том, что развивающееся поощрительное законодательство является доказательством тому, что правовое поощрение как мощный юридический стимул является тем фактором, с которым связаны перспективы развития правовой реформы.

Во втором параграфе рассматривается проблема конструирования межотраслевого комплексного функционального института правового поощрения. Специфика института заключается в системообразующем факторе, обусловившем определенный комплекс поощрительных правовых норм.

В основе формирования института правового поощрения прежде всего важное значение имеет предмет правового регулирования. Предметом правового регулирования многообразных поощрительных норм права являются общественные отношения по установлению и применению мер государственного поощрения. Предмет регулирования и поощрения - та предметная степень общности связи между нормами различных отраслей права, которая позволяет видеть их однородность.

Общественные отношения определяются особенностями социально-экономического, политического, духовного развития общества. Будучи опосредованными поощрительными правовыми нормами, они приобретают юридическую форму. Общественные отношения, опосредованные юридическими нормами с точки зрения присущих им признаков, различаются. Но для правового регулирования имеют значение далеко не все свойства общественных отношений, а лишь те из них, в которых отражаются особенности их существования и развития в их соотношении с порядком социальных связей, сложившихся в обществе. По мнению автора, наиболее важное значение имеют юридические признаки опосредования и поддержания этих отношений. Свойства и признаки общественных отношений, приобретающие юридическое значение и учитываемые в правовом регулировании, можно назвать конструктивными элементами регулируемых отношений. Такими элементами являются: мотивационно стимулирующие правовые средства, преследующие цель заинтересовать и вызвать желание

быть поощряемым; совершаемые акты особо полезного поведения (заслуга); характер взаимоотношения сторон в связи с реализацией субъективного права на поощрение, общая позитивная оценка поведения и др. Упомянутые общие признаки, присущие общественным отношениям, регулируемым поощрительными нормами различных отраслей права, совпадают. Они рассматриваются как родственные. Автор делает вывод, что однородные группы видовых общественных отношений, составляющих предмет правового регулирования, являются одним из важнейших критериев обособления поощрительных норм права и конструирования института правового поощрения.

В качестве интегрального элемента, объединяющего взаимосвязанные нормы различных отраслей права в правовой институт, является метод правового регулирования. Предмет и метод правового регулирования обладают понятийно-правовым единством и общим нормативно-правовым содержанием. Метод, объединяющий поощрительные нормы права, характеризуется не только способом воздействия (созданием стимула), но и средством юридического обеспечения поведения субъектов права (разнообразными мерами поощрения), юридической гарантированности актов поведения мерами поощрения.

Отмечая особенности поощрительного метода правового регулирования, автор подчеркивает, что его элементы могут налагаться на общественные отношения, урегулированные другими нормами права с присущими им методами и способами правового регулирования. Происходит как бы перекрещивание методов правового регулирования, вызванное необходимостью создания наиболее благоприятных юридических условий для удовлетворения интересов личности. Поощрительные элементы, находясь в рамках дозволений, обязываний, запретов, не задевают их сути, а, напротив, способствуют их осуществлению.

К вспомогательным системообразующим факторам относятся специфические принципы поощрительных норм права (поощрение только за заслуженное поведение; стимулирование и ограничение; юридическая гарантированность мерами поощрения; справедливость, выражающаяся в равном для всех юридическом масштабе поведения, подлежащего поощрению; равенства, равной возможности для всех быть поощряемыми; персонифицированностьидр.).

Автор отмечает, что интеграция правовой материи в институт осуществляется и под воздействием субъективного фактора. Речь здесь идет об интеллектуальной деятельности, научном и адекватном отражении общих закономерностей, выраженных в законах и иных формах права. Отражая объективные потребности общества, законодатель формирует однотипный правовой материал. Деятельность законодателя становится субъективным фактором, инструментом перевода объективных потребностей в правовую политику государства. Произвольно создавать институты невозможно, поскольку они объективно обусловлены. Формирование института правового поощрения необходимо рассматривать не только с позиций адекватного отражения закономерностей, но и с позиций накопившегося правового поощрительного материала, заинтересованности государства в проведении соответствующей правовой политики.

В структуре института имеют значите внешние и внутренние генетические связи (уровень культуры, состояние общественных отношений) и функциональные связи между нормами различных отраслей права, стимулирующими развитие творческой активности личности, а также их связанность общей оценкой заслуженного позитивного поведения.

Комплексные функциональные институты создаются на стыке смежных неоднородных отраслей права. Институт правового поощрения, создается на стыке предпринимательского, трудового, гражданского, международного, административного, уголовного, уголовно-исполнительного права и др. Функциональные институты создаются в случае сквозной регламентации отдельных операций в правовом регулировании, касающихся многих разновидностей отношений, уже урегулированных предметными институтами. Блок норм, образующий межотраслевой функциональный институт правового поощрения, обладает свойством единства и относительной завершенности. Правовое единство выражается в присущей каждому квалифицирующему признаку двуединой функции - влиять на квалификацию содеянного и дифференцировать меру поощрения. По мнению автора, институт правового поощрения можно определить как совокупность взаимосвязанных по предметно-функциональному признаку правовых норм, регулирующих отношения по установлению и применению мер государственного поощрения. Признаками, характеризующими оформление комплексного межотраслевого функционального института правового поощрения, являются:

1. Создание поощрительной законодательной базы "сквозного" регулирова
ния отношений, уже урегулированных другими нормами права.

2. Наличие общих функциональных связей, обеспечивающих юридическое
единство поощрительных норм права.

3. Блок юридических норм, обладающих свойствами целостности, что по
зволяет единообразно регулировать общественные отношения по установлению
и применению мер государственного поощрения.

Тем не менее отмечается незавершенность оформления института правового поощрения ввиду отсутствия законодательной обособленности поощрительных норм в отдельном разделе, главе соответствующих отраслевых кодексов.

Становится очевидным, что формирование названного института будет завершено при условии систематизации поощрительных норм в главах или разделах кодексов. Теоретико-правовое исследование поощрения в праве позволило рассмотреть социальную и юридическую природу поощрительных норм права, а анализ действующего законодательства ведет к обоснованию возможности создания межотраслевого, комплексного функционального института правового поощрения.

В третьем параграфе исследуется сходство поощрительного российского законодательства и международного права в области поощрения и развития уважения прав человека. Суть его состоит в том, что правовое поощрение и развитие уважения к правам человека и основным свободам общезначимо в жизни людей на всей планете. В резолюции Генеральной Ассамблеи ООН от 7 января

РОС mU.HOH*.1bWACi 33

БИБЛИОТЕК* I J

ОЭ 500 »vt }

1994 г. "Верховный комиссар по поощрению и защите всех прав человека" подчеркивается, что поощрение и защита прав человека является одной из первоочередных задач международного сотрудничества.

И хотя в международных документах не содержится четких указаний на вид и меру поощрения, тем не менее, в них присутствуют стимулирующие начала по выполнению взятых государствами обязательств в области уважения и защиты всех прав человека, что одобряется и поддерживается мировым сообществом.

Институт правового поощрения в сфере развития уважения прав человека -составная часть международного гуманитарного права. Он предназначен создавать позитивные правовые стимулы в области уважения и защиты прав человека. Названный институт российского права является важным звеном интегральных процессов, осуществляемых в пределах всего комплекса национальных юридических систем.

В заключении подводится итог проведенного исследования и автором даются рекомендации по совершенствованию поощрительного законодательства.

По теме диссертации автором опубликованы следующие научные труды

Монография

1. Поощрительные нормы российского права. СПб. Изд-во: Юридический центр Пресс, 2003. - 20,5 п.л. С. 294.

Рецензия на монографию: Вестник Санкт-Петербургского университета МВД России. 2004. №1/17.

Статьи

1. Правовое поощрение в современном российском обществе // Вестник
Балтийского научного Центра Российской академии естественных наук. №4. Ка
лининград, 2000. - 0,5 пл. С. 3-11.

2. Право как всеобщая мера свободы и ответственности // Актуальные про
блемы теории отечественного и зарубежного государства и права. Межвузовский
сборник научных трудов Балтийского института экономики и финансов. Вып. 7.
Калининград, 2000. - 0,3 пл. С. 19-23.

3. Стратегия взаимодействия поощрения и принуждения в условиях совре
менной России // Вестник Балтийского научного Центра Российской академии
естественных наук. №5. Калининград, 2000, - 0,5 пл. С. 52-56.

4. Эволюция правового поощрения // Труды Калининградского юридиче
ского института МВД России. Вып. 5.2001. - 0,5 пл. С. 10-16.

5. Поощрительная политика современного Российского государства // Госу
дарство и право: теория и практика. Сборник научных трудов. Изд-во КГУ. 2001.
- 0,5 пл. С. 77-84.

6. Особенности регионального поощрительного законодательства // Труды
Калининградского юридического института МВД России. Вып. 7. 2001. - 0,5 пл.
С. 112-117.

7. История развития института правового поощрения в отечественной и за
рубежной юриспруденции // Актуальные проблемы теории права и государства.
Межвузовский сборник Балтийского института экономики и финансов. Вып. 10.
Калининград, 2001. -0,5пл. С. 82-91.

8. Развитие поощрительного законодательства в условиях современной Рос
сии: аналитический аспект // Актуальные вопросы развития государства и права.
Юбилейный сборник научных трудов. Изд-во КГУ. 2002. - 0,5 пл. С. 92-100.

9. Аксиологический статус поощрительных норм права // Труды Калинин
градского юридического института МВД России. Вып. 7. 2002. - 1,0 п.л. С. 108-
117.

10. Правовое поощрение как неотъемлемый элемент свободного общества и
стимул его развития // Государство и право: теория и практика. Межвузовский
сборник. Вып. 1. Калининград, 2002. - 0,5 пл. С. 30-39.

11. Совершенствование системы российского права и системы законода
тельства в постсоветский период // Вестник Калининградского юридического
института МВД России. Вып. 2.2002. - 0,5 пл. С. 61-68.

12. Проблемы ценности поощрительных норм права // Вестник Калинин
градского юридического института МВД России. Вып. 3.2003. -1,0 пл. С. 27-36.

13. Нормы правового поощрения как феномен российского права // Кодекс.
Правовой научно-практический журнал. СПб., 2003. -0,5 пл. С. 96-101.

14. Правовое поощрение как комплексный межотраслевой функциональный
институт в системе российского права // Проблемы правового регулирования за
щиты субъективных прав. Труды КГУ. Калининград, 2003. - 1,0 пл. С. 22-37.

15. Правовое поощрение и проблемы глобализации // Актуальные проблемы
правоохранительной деятельности. Труды Калининградского юридического ин
ститута МВД России. Выпуск IX. Калининград. 2003. - 0,75 пл. С. 50-60.

16. Действие поощрительных норм права (методологический анализ) //
Вестник Калининградского юридического института МВД России. Калининград,

2003. №4. - 0,75. С. 120-126.

17. Стимулирование правомерного поведения личности: проблемы теории и
практики (в соавторстве) // Государственная власть и местное самоуправление.

2004. № 1.-0,3 пл. С. 24-27.

18. Система права и система законодательства: соотношение и некоторые
перспективы развития //Правоведение. 2003. №5. -0,75 пл. С. 45-52.

19. О поощрительном методе правового регулирования // Закон и право.
2004. №1.-0,5 пл. С. 32-35.

20. Правовое поощрение и формирование культуры прав человека // Совре
менное право. 2004. № 1. - 0,5 пл. С. 39-42.

21. Стимулирование в правовой политике российского государства // Право
и политика. Научный юридический журнал. 2004. №2. - 0,5 пл. С. 38-41.

22. Поощрительные правоотношения//Закон и право. 2004. №3. -0,75 пл.
С. 53-56.

23. Поощрение и принуждение в системе социального контроля // Вестник Санкт-Петербургского университета МВД России. 2004. № 1/17. -0,5 пл. С. 14-19.

Тезисы докладов

1. Проблемы правового законодательства.// XXX научная конференция
профессорско-преподавательского состава, научных сотрудников, аспирантов и
студентов Калининградского государственного университета (20 апреля 1999 г.)
- Тезисы докладов. Часть 5. Калининград. 1999. С. 28-29.

2. Юридическая ответственность и поощрение.// VII межвузовская научно-
практическая конференция профессорско-преподавательского состава Калинин
градского военного института Федеральной Пограничной службы Российской
Федерации "Актуальные проблемы права" (27 января 2000 г.) - Научно-
методический сборник. №7. Часть 4. Калининград. 2000. С. 21-23.

3. Правовое поощрение и прогресс.// VIII межвузовская научно-
практическая конференция профессорско-преподавательского состава Калинин
градского военного института Федеральной Пограничной службы Российской
Федерации "Актуальные проблемы права" - (1 февраля 2001 г.) - Научно-
методический сборник. №8. Часть 2. Калининград, 2000. С. 13-17.

4. Право в генезисе общества: политико-юридический аспект.// Научно-
практическая конференция "Социально-политические и правовые проблемы раз
вития России в XXI веке" Санкт-Петербургского института внешнеэкономиче
ских связей, экономики и права (филиал в Калининграде), г. Светлогорск, Кали
нинградской обл., (26-27 апреля 2001 г.) - Сборник материалов научно-
практической конференции. Калининград. 2001. С. 87-93.

5. Межвузовская научная конференция Санкт-Петербургского государст
венного университета "Современные проблемы правопонимания" // Правоведе
ние. 2002. № 5. С. 222.

6. Правовое поощрение как межотраслевой функциональный институт в
системе российского права // Научно-практическая конференция профессорско-
преподавательского коллектива юридического факультета КГУ «Проблемы пра
вового регулирования защиты субъективных прав» - Труды КГУ (альманах). Ка
лининград. 2003. С. 22-37.

Учебно-методические работы

1. Планы семинарских занятий, темы курсовых работ по теории права и го
сударства. В помощь первокурснику. Калининград, 1998. -1,2 пл. С. 3-20.

2. Практикум по теории права и государства для студентов юридического
факультета Калининградского государственного университета по специальности
"юриспруденция". Калининград, 1998. -1,5 пл. С. 3-29.

3. Планы семинарских занятий и методические указания по теории права и
государства для студентов I курса дневного и заочного отделений юридического
факультета. Калининград, 2000. - 2 пл. С. 3-38.

4. Теория права и государства. Учебная программа для студентов юридиче
ского факультета. Калининград, 2002. -1,5 пл. С. 3-24.

5. Теория права и государства. Методические указания по подготовке к го
сударственному экзамену. Калининград, 2002. -1,0 пл. С. 3-18..

6. Выполнение и защита дипломных работ по теории права и государства.
Методические указания для студентов юридического факультета КГУ. Калинин
град, 2002. - 1,3 пл. С. 3-21.

7. Общие требования к сдаче государственного экзамена по теории права и
государства студентами юридического факультета КГУ. Калининград, 2002. - 0,5
пл.С.3-11.

8. Социология права. Методические рекомендации, программа по изучению
спецкурса для студентов юридического факультета по специальности "юриспру
денция". Калининград, 2002. - 1,0 пл. С. 3-19.

9. Проблемы законодательного регулирования. Программа спецкурса для
студентов юридического факультета КГУ. Калининград, 2002. -1,0 пл. С. 3-18.

3 ОБЩАЯ ХАРАКТЕРИСТИКА РАБОТЫ

Актуальность темы исследования. Переход экономики России на рыночные начала хозяйствования обусловил необходимость исследования и осмысления структуры формирующейся современной системы права России, уточнения содержания отраслей права с целью адекватного регулирования ими общественных отношений и совершенствования законодательства. Активность юридической мысли в России в конце XX - начале XXI века выразилась в, в частности, в определении роли и контуров содержания коммерческого права. Если ранее в хозяйственно-правовой литературе отождествлялись хозяйственное, предпринимательское, торговое, коммерческое право, то в настоящее время в связи с появлением и развитием предпринимательства и принятием государственного образовательного стандарта высшего образования, предусматривающего в качестве обязательной учебной дисциплины «коммерческое право», встала проблема, требующая безотлагательного решения, - формирование и завершение системы и структуры коммерческого права.

В специальных изданиях по коммерческому праву наблюдается разброс мнений по вопросам понятия предпринимательской, коммерческой и торговой деятельности, их соотношения в предметах гражданского, коммерческого и предпринимательского права. Несмотря на значительное количество учебной литературы, научных исследований по основным проблемам коммерческого (торгового) права проводится мало. Между тем, отношения в этой области имеют большую общественную значимость. Детально разработанные нормы коммерческого права способствовали бы более эффективному развитию экономики.

Насущной потребностью является разработка фундаментальных категорий коммерческого права, что невозможно без изучения и учета основных достижений дореволюционного торгового права и торгового права

В экономической науке достигнуты значительные успехи в создании современных форм и методов организации продаж товаров, изучении рынков сбыта различных товаров, разработке и внедрении оптимальных моделей по технологии товародвижения. Коммерческое право, призванное изучать и опосредовать эти отношения, еще не выработало существенных предложений по улучшению правового регулирования отношений на оптовом товарном рынке.

В условиях постоянно усиливающейся конкуренции между отечественными и зарубежными товаропроизводителями, обилия разнообразных товаров особое значение приобретают безопасность товаров, их натуральный состав, что требует законодательного закрепления всей совокупности отношений по коммерческому обороту товаров.

Гражданское законодательство не учитывает особенностей оборота отдельных видов товаров за исключением продаж в розничной торговле, не выделяет субъектов товарного рынка в зависимости от выполняемых ими функций. Коммерческий оборот подчиняется специальным требованиям, установленным государством, как к товарам, так и к субъектам, действующим на рынках отдельных видов товаров.

В условиях тотального распространения наркомании, фальсификации алкогольной продукции и лекарственных средств наряду с усилением мер уголовного и административно-правового характера необходимы исследования правомерных условий коммерческого оборота названной и иной продукции, которая может причинить вред жизни и здоровью граждан.

К сожалению, большинство проводимых в этой области исследований имеют уголовно-правовую направленность, связаны с выявлением незаконного оборота товаров. Однако нормы, определяющие признание товаров находящимися в незаконном обороте, содержатся в коммерческом законодательстве.

Научные исследования в области осуществления коммерческой деятельности проводятся в рамках сложившихся правовых дисциплин -

гражданского, административного, уголовного, что не позволяет в комплексе изучить проблемы коммерческого оборота товаров. Выделение коммерческого права в качестве специальной научной и учебной дисциплины в рамках предпринимательского права позволяет сконцентрировать внимание на особенностях коммерческого оборота товаров.

В Программе социально-экономического развития Российской Федерации на среднесрочную перспективу (2003 - 2005 годы), утвержденной распоряжением Правительства РФ от 15 августа 2003 г. № 1163-р, в качестве одних из основных задач поставлены задачи приведения институциональных условий и инфраструктуры в соответствие с потребностями бизнеса, развития конкурентной среды на товарных рынках, совершенствования конкурсного порядка размещения заказов на поставку товаров для государственных нужд.¹

Сочетание публичных и частных интересов, методов властных полномочий и юридического равенства сторон позволяют органично включить в сферу коммерческого права изучение рынка государственных закупок товаров.

Усиление роли государства, в последнее время по обеспечению потребностей общества, регионов, обороны страны и безопасности государства в товарах объективно диктует необходимость изучения рынка государственных закупок товаров. Особенности этого сегмента рынка товаров определяют роль государства как особого участника коммерческих отношений. Государство посредством действий своих органов и иных лиц вступает в разнообразные правоотношения по организации и осуществлению коммерческой деятельности на товарном рынке, в которых публично-правовые и частноправовые элементы тесно переплетены и взаимообусловлены. Перед юридической наукой в связи с этим встает задача проведения системного исследования всех этапов организации и осуществления государственных закупок товаров.

Законодательство в рассматриваемой сфере отношений имеет значительные недостатки - отсутствует нормативное правовое регулирование

¹ См.: СЗ РФ. 2003. Л^Р8 34. Ст. 3396.

отдельных видов субъектов товарных рынков, достаточным образом не состыкованы нормы гражданского и бюджетного законодательства в области осуществления коммерческой деятельности и др.

Указанные обстоятельства определили выбор темы диссертационного исследования.

Ввиду специфики внешнеторговой деятельности, рассматриваемой законом' как деятельность по осуществлению сделок в области внешней

торговли товарами, услугами, информацией и интеллектуальной
,. 1, применения особых методов государственного регулирования

данных отношений, правоотношения в данной области в работе не рассматриваются.

Степень научной разработанности темы. Одна из причин настоящего
исследования. - недостаточная разработанность теоретических положений
коммерческого права России. Существующие издания представлены прежде
всего в виде учебной литературы. За исключением работы Б.И.Пугинского
(Коммерческое право России. М.: Юрайт. 2000.) глубоких научных
исследований по современному коммерческому праву не проводилось. В
настоящей' работе в отличие от других исследований, система

государственных закупок товаров рассматривается как неотъемлемая часть коммерческого права. В таком сочетании подобные исследования в науке не проводились.

Цель и задачи исследования. Цель исследования - разработать и обосновать концепцию коммерческого права России как подотрасли предпринимательского права, а также его основных категорий на основе анализа отечественного и зарубежного законодательства, обобщений научных взглядов и изучения арбитражной практики.

В соответствии с указанной целью автор ставит перед собой следующие задачи. Это - определение и изучение:

¹ См.: Федеральный закон от 8.12.2003. № 164 - ФЗ « Об основах государственного регулирования внешнеторговой деятельности» // СЗ РФ. 2003. Ла 50. Ст.4850

1) круга правоотношений, составляющих предмет коммерческого права;

2) места коммерческого права в системе права, в соотношении с другими
науками - гражданским .правом, экономикой товарного обращения, логистикой,
маркетингом и др.;

3) объектов коммерческого права;

4) особенностей коммерческого оборота;.

5) правосубъектности участников оптовых товарных рынков в
зависимости от выполняемых ими функций и роли;

6) видов. и способов государственного воздействия на производство и оборот товаров;

7) требований, предъявляемых государством к безопасности товаров;

8) системы коммерческих сделок и анализ их особенностей;

9) критериев отнесения потребностей в товарах к государственным
нуждам;

10) процесса формирования заказов на поставку товаров для
государственных нужд;

11) роли и места федеральных целевых программ в системе плановых
актов;

12) способов размещения заказов на поставку товаров для
государственных нужд;

13) роли и функций участников государственных закупок в организации
и осуществлении поставок товаров;

14) понятия и правовой природы государственных контрактов;

15) состояния коммерческого законодательства, а также подготовка
рекомендаций по его совершенствованию.

Объект и предмет исследования. Объектом диссертационного

исследования является система правоотношений, складывающихся при организации и осуществлении коммерческой деятельности на оптовом товарном рынке.

Предмет исследования составляют действующее законодательство (в необходимых случаях - зарубежное и дореволюционное ), судебно-арбитражная практика и научная доктрина в исследуемой области.

Методология и теоретическая основа исследования. Диссертационное исследование осуществлено на базе современных методов познания. Методологической его основой явились как общие (системно-структурный подход, анализ и синтез, абстрагирование, обобщение и др.), так и частные (систематический, сравнительно - правовой, формально-логический, исторический) методы исследования.

Теоретическую основу диссертации составили труды М.М. Агаркова, С.С. Алексеева, В.САнохина, М.И. Брагинского, С.Н. Братуся, А.Г. Быкова, Н.Н. Веденина, Н.Г. Вилковой, BJB. Витрянского, ГЛ. Гаджиева, В.М. Гордона, Е.П. Губина, Р.Е.Гукасяна, А. Демина, И.В. Дойникова, И.В. Ершовой, С.С. Занковского, С.А. Зинченко, В.В. Иванова, И.А. Исаева, Н.И.Клейн, Н.И. Косяковой, А.К. Кравцова, В.В. Корецкого, М.И. Кулагина, В.А. Лапача, В.В. Лаптева, П.Г. Лахно, К.К. Лебедева, B.C. Мартемьянова, А.И. Масляева, В.П. Мозолина, Л.А. Морозовой, А.Ф. Ноздрачева, М.И. Палладиной, Я.Е. Парция, Э.Г.Плиева, В.Ф. Попондопуло, Ю.В.Романца, Е.А. Суханова, Э.В. Талапиной, Ю.А. Тихомирова, Д.Ю. Шапсугова, Л.И. Шевченко, В.Ф. Яковлева, В.Ф. Яковлевой, В.А. Язева и других отечественных и зарубежных ученых по проблемам коммерческого, предпринимательского, гражданского и административного права.

По теме диссертационного исследования использованы

фундаментальные труды видных дореволюционных ученых Ю.С. Гамбарова, А.И. Каминки, Д.И. Мейера, В.А. Удшщева, П.П. Цитовича, Г.Ф. Шершеневича.

Для формулирования предлагаемой концепции коммерческого права в диссертации использованы работы по общей экономической теории и прикладных экономических дисциплин (логистики, экономики товарного обращения, основам коммерческой деятельности) таких авторов, как: Л.А.

Абалкин, Б.Л. Аникин, А.Б. Борисов, Л.Г. Демидова, СМ. Климов, Л.М. Крепкий, В.А. Медведев, Т.Г. Морозова, Н.В. Нестерович, Л.В. Осипова, А.Н. Петров, П.В. Петров, Ф.П. Половцева, И.М. Синяева, А.А. Смехов, А.П. Соломатин, Д.Е. Сорокин, Ф.И. Шамхаловидр.

Научная новизна диссертации. Работа является монографическим исследованием основных положений коммерческого права России, в котором обоснована новая концепция коммерческого права и разработаны его основные категории. Впервые на монографическом уровне исследованы особенности оборота отдельных видов товаров, имеющих социальное и государственное значение, а также требования, предъявляемые к безопасности товаров. Проведен системный анализ всего процесса организации и осуществления государственных закупок товаров, сформулирован понятийный аппарат и предложены меры по совершенствованию действующего законодательства.

На защиту выносятся следующие основные положения, одновременно отражающие и ее научную новизну:

1. Понимание коммерческого права как обособленной части
предпринимательского права, регулирующей отношения по организации и
осуществлению деятельности на оптовом товарном рынке, т.е. действий по
закупке товаров и их последующей продаже, а также оказанию связанных с
этим услуг.

2. Признание объектами коммерческого права товаров, находящихся в
обороте в соответствии с требованиями технических регламентов по
безопасности для жизни, здоровья и имущества граждан и юридических лиц и
информацией о компонентах, используемых для их производства, а также
товарораспорядительных документов.

3. Формулирование понятия «коммерческий оборот» как совокупности обязательств по отчуждению и приобретению товаров как свободных в обороте, так и ограниченно оборотоспособных, возникающих на основании сделок, а также сложных юридических составов, включающих акт государственного органа и договор.

4. Определение понятий «коммерсант» как предпринимателя, осуществляющего коммерческую деятельность от своего имени, за свой счет и в своем интересе, а также «коммерческий посредник» как предпринимателя, действующего в чужих интересах и оказывающего услуги по купле-продаже товаров и связанных с нею услуг.

5. Рассмотрение организации и осуществления государственных закупок товаров в качестве единой системы взаимосвязанных отношений, возникающих в процессе формирования заказов государства, их размещения, бюджетного и внебюджетного финансирования, заключения государственных контрактов и исполнения обязательств, сочетающих публично-правовые и частноправовые элементы.

6. Обоснование положения об том, что обязанность государства по удовлетворению потребностей в товарах, необходимых для решения задач жизнеобеспечения, обороны страны и безопасности государства является одной из разновидностей экономической функции государства. В связи с этим в отличие от предусмотренного в законодательстве термина «государственные нужды» предлагается употреблять термин «публичные нужды» как более широкое понятие, включающее потребности в товарах всего общества, обеспечиваемые посредством особого правового механизма взаимодействия публичного образования с контрагентами.

7. Формулирование понятий «государственный заказ» как обобщенного понятия, которое выражает публичные потребности в товарах и получает государственно-правовое закрепление в федеральном законе о федеральном бюджете, и конкретный «заказ государства» как определенную в установленном законом порядке и форме государственным заказчиком по объему и ассортименту потребность в товарах, являющуюся основанием для заключения государственного контракта.

8. Отнесение государственного контракта не к отдельному виду договора купли-продажи, а к особой договорной конструкции, стороной которой является государство (Российская Федерация, субъект Российской Федерации),

от имени которого выступает федеральный орган исполнительной власти (орган исполнительной власти субъекта Российской Федерации), государственное учреждение или иное лицо, утвержденное в установленном порядке в качестве государственного заказчика.

9. Рассмотрение договора оптовой купли-продажи, опосредующего
отношения по разовой закупке имеющейся в наличии партии товаров в
предусмотренный договором срок для использования в предпринимательских
целях, в качестве отдельного вида договора купли-продажи.

10. Обоснование необходимости введения государственной монополии на
производство спиртных напитков в связи с неэффективностью применяемых
государством мер по регулированию производства, коммерческого оборота и
реализации населению алкогольной продукции.

11. Предлагается концепция системы коммерческого законодательства в
качестве органичной части будущего Предпринимательского кодекса
Российской Федерации:

а)     Общие положения по организации и осуществлению коммерческой
деятельности   (предмет,   субъекты,   объекты,   государственные требования к
товарам,    основные    виды    коммерческих   сделок)    включить    в    качестве
самостоятельной части (раздела) в названный кодекс;

б) В соответствии с Предпринимательским кодексом РФ предлагается
принять следующие федеральные законы:

- об организованных товарных рынках;

- о поставках товаров для публичных нужд, регулирующего все виды
поставок товаров (сельскохозяйственных, материальных ценностей' в
государственный резерв и др.), включая поставки товаров, предусмотренных в
специально утверждаемом Правительством РФ перечне, в районы Крайнего
Севера и приравненные к ним местности;

- о размещении заказов на поставку товаров (работ, услуг) для публичных
нужд.

12. В предлагаемом Федеральном законе о размещении заказов на
поставку товаров (работ, услуг) следует предусмотреть:

а) конкурсное проведение размещения заказов государства в качестве
приоритетного способа размещения заказов;

б) право на участие в конкурсе не только производителей, но и
коммерсантов, а также коммерческих посредников;

в) конкурсный порядок выбора организатора по подготовке и проведению
конкурса;

г) обязательное участие в составе конкурсной комиссии представителей
торгово-промышленных палат или соответствующих саморегулируемых
организаций предпринимателей;

е) правила по ранжированию - участников - финалистов конкурса для
исключения необходимости его повторного проведения вследствие отказа
победителя от заключения государственного контракта;

ж) обязанность государственного заказчика по осуществлению контроля
за деятельностью организатора конкурса и порядок осуществления такого
контроля;

13.    Включение в систему плановых актов среднесрочного планирования,
предусмотренных в Федеральном законе от 20 июля   1995г. №115 - ФЗ «О
государственном прогнозировании и программах социально-экономического
развития Российской Федерации» долгосрочных целевых программ, что даст
возможность    при    изменении   действующего    механизма    финансирования
заключать долгосрочные государственные контракты и тем самым придаст
стабильность взаимоотношениям участников рынка государственных закупок;

14. В Федеральном законе от 22 июня 1998г. № 86 - ФЗ «О лекарственных
средствах» определить понятие «фальсифицированное лекарственное
средство», а также предусмотреть в нем основания признания лекарственных
средств находящимися в незаконном обороте.

Теоретическая и практическая значимость работы состоит в том, что результаты исследования, теоретические выводы, предложения могут быть

использованы для развитая теории коммерческого права России, при подготовке Предпринимательского кодекса РФ и иных нормативных правовых актов, реализованы в учебном процессе, послужить основой для последующих научных исследований в области коммерческого права, а также могут использоваться в правоприменительной деятельности при формировании договорно-коммерческих связей и заключении коммерческих договоров.

Апробация результатов исследования. Диссертация выполнена, обсуждена и одобрена на кафедре предпринимательского (хозяйственного) права Московской государственной юридической академии.

Основные теоретические положения диссертации отражены в публикациях автора.

Результаты исследования прошли апробацию в лекционных курсах по коммерческому и предпринимательскому праву, прочитанных автором в Московской государственной юридической академии, Академическом правовом университете при Институте государства и права РАН, Академии народного хозяйства при Правительстве Российской Федерации и других вузах.

По проблематике исследования автор принимал участие в ежегодных общероссийских научно-практических конференциях Российской академии правовых наук, прошедших в декабре 2000 -2003 г.; международных научно -практических конференциях «Проблемы развития предприятий: теория и практика» 20-21 ноября 2003 года и 10 - 11 октября 2002г., (г.Самара); Всероссийском межвузовском «круглом столе» 28 - 29 октября 2002г. и международной научно-практической конференции «Экономическое и межкультурное пространство в период глобализации» 25 - 26 апреля 2002г., ( г. Самара); Всероссийской конференции «Государство и право на рубеже веков» 2-4 февраля 2000г., (г. Москва); Всероссийской научно-практической конференции «Проблемы развития инвестиционного права» 15-16 ноября 2001г., (г. Самара); Межвузовской научной конференции «Современные проблемы хозяйственного (предпринимательского) права» в ноябре 1995г., (г. Москва); Ш Международном юридическом симпозиуме «Сотрудничество по

вопросам правового регулирования хозяйственной деятельности» 22-25 ноября 1994г., (г. Москва) и др.

Структура работы. Широта предмета исследования предопределила структуру диссертации. Она состоит из введения, двух частей, состоящих из одиннадцати глав, включающих тридцать восемь параграфов, списка нормативных правовых актов, судебно-арбитражной практики и использованной литературы.

СОДЕРЖАНИЕ РАБОТЫ

Первая часть работы, включающая семь глав, посвящена общим положениям коммерческого права. В развитии коммерческого права можно выделить два периода: исторический и современный. Первоначально коммерческое право возникло и развивалось в качестве торгового права. Согласно воззрениям известного русского правоведа Г.Ф.Шершеневича исторический период торгового права подразделяется на три основных этапа: итальянский, французский и немецкий.

Торговое право возникло в средневековой Италии в связи с бурным развитием морской и сухопутной торговли, что потребовало специальных правил регулирования торговых операций, отличных от общегражданских. В этот период торговое право было обычным правом и носило сословный характер, так как торговые сделки регулировались правилами складывающихся в течение длительного периода торговых обычаев купцов.

Второй период развития торгового права связан с Францией, в которой были приняты первые специальные нормативные акты, регулирующие торговые отношения - Торговый ордонанс 1673г. и Морской ордонанс 1681г. С победой буржуазной революции и принятием Торгового кодекса Франции 1807г. торговое право становится правом торгового промысла, свободным от сословного характера, и значительно отделяется от гражданского права.

Третий период развития торгового права связывают с Германией. В первой половине XIX века она представляла собой множество княжеств,

королевств и герцогств, в которых действовали многочисленные источники права. Интересы торговли потребовали разработки и принятия общегерманского Торгового кодекса в 1861 году, который способствовал и политическому объединению страны.

Торговые кодексы Франции и Германии оказали огромное влияние на развитие торгового права других европейских стран, во многих из которых были также приняты торговые кодексы.

В современный «постиндустриальный» период развития экономики,
такие факторы как научно-технический прогресс, вызвавший значительный рост
производства, обострение конкуренции, резкое возрастание роли
специализированных торгово-посреднических организаций, применяющих
научно обоснованные формы и методы организации продаж товаров, а также
процесс глобализации, появление тенденций образования мирового
экономического пространства приводят к возрастанию роли и значения права,
регулирующего коммерческие отношения, вызывают необходимость

гармонизации и унификации его основных положений.

На доктрину торгового права дореволюционной России и на развитие торгового законодательства большое влияние оказали научные взгляды и торговое законодательство западноевропейских стран с дуалистической системой частного права. Вместе с тем, в России позже по сравнению с европейскими странами начались буржуазные реформы, что не могло не сказаться на торговом праве. В России обычное право долго оставалось единственным источником права. Торговый устав, принятый в 1857г., закрепил промысловую организацию торговой деятельности. Однако в иерархии источников торгового права, как указывал Г.Ф.Шершеневич, торговый обычай стоял на втором месте вслед за торговым законом, и лишь третье место занимал гражданский закон.

Основные положения учебного курса торгового права были разработаны ГШ.Цитовичем, и с конца 70-х гг. XIX века торговое право стало преподаваться во всех университетах. С этого времени развивается и доктрина торгового

права. Г.Ф. Шершеневич, П.П. Цитович, А.И. Каминка, В.А.Удинцев и другие ученые активно разрабатывали основные категории и институты торгового права.

Предметом торгового права в то время являлась деятельность по закупке товаров с целью дальнейшей перепродажи без существенной переработки товаров. Торговый оборот рассматривался- как совокупность сделок, направленных на осуществление посреднической деятельности. Объектами торгового права считались движимые вещи. Для отнесения тех или иных сделок к торговым использовались два критерия: объективный, в соответствии с которым торговыми считались сделки, признаваемые таковыми законом, и субъективный, если сделки совершались в виде промысла. Промыслом считался постоянный вид деятельности, направленный на получение дохода. Купцом (торговцем) признавалось лицо, занимающееся производством торговых сделок в виде промысла от своего имени. От купца как самостоятельного субъекта торговых отношений отличались лица, действовавшие в интересах купца (маклеры, агенты, приказчики и др.). Торговый промысел осуществлялся в «одиночку» или лицами, объединившимися в тот или иной «образ» товарищества.

Разработке основных положений доктрины торгового права способствовало создание специальных коммерческих судов, рассматривавших споры «по торговым оборотам», а также о договорах, «торговле свойственных» между частными лицами, между частными лицами и государственными кредитными учреждениями, и споры о торговой несостоятельности.

Единства взглядов о месте торгового права в системе права среди ученых того времени не было. Одни ученые, хотя и отмечали специальные понятия и институты торгового права, но считали его частью гражданского права (Г.Ф.Шершеневич, Ю.С.Гамбаров), другие, - рассматривали торговое право в качестве самостоятельной отрасли права (П.П.Цитович, А.И.Каминка). Такие свойства торгового оборота как быстрота, космополитизм, стремление к наживе, обусловливали необходимость, по их мнению, сохранения дуализма

частного права, разграничения сферы применения торгового и общегражданского права. Созданию в законченном виде дореволюционной концепции торгового права помешала Октябрьская революция. Но разработанные русскими учеными основные понятия торгового права имеют научно-теоретическое значение для формирования современного коммерческого (торгового) права России.

После революции дискуссия о соотношении гражданского и торгового права продолжалась. В 1923 г. был разработан проект Торгового Свода, и ряд ученых (И. Вольман, В. Гордон, Д. Иваницкий, С. Драбкин и др.) выступили за-его принятие. Однако Торговый Свод принят не был, и научная дискуссия развернулась вокруг предложенной П.И.Стучкой концепции «двухсекторного» права: гражданского и хозяйственного. Научный поиск правовых форм, адекватных социалистической плановой системе, осуществлялся не путем выдвижения предложений об обособлении правовых норм в соответствии с отраслями народного хозяйства, а путем реформирования гражданского права, не приспособленного регулировать нарождающиеся социалистические отношения.

В советский период основные положения советского торгового права разрабатывал в основном профессор В.АЯзев, который полагал, что торговое право регулирует комплекс различных по своей правовой природе правоотношений, связанных с торговой деятельностью, и является комплексной отраслью права, состоящей из норм профилирующих отраслей права (государственного, административного, гражданского, трудового, уголовного). В.АЯзев считал необходимым принять комплексный закон о внутренней торговле, однако законодателем не была воспринята эта идея; и отношения в области торгового оборота регулировались преимущественно различными нормативными актами гражданского права.¹

¹ См.: Язев В.А. Советское торговое право как комплексная отрасль права//Советское государство и право. 1983. J67.C.70

Возрождение идеи коммерческого, или как его иногда обозначают, торгового права обусловлено переменами, вызванными переходом к рыночной экономике, основанной на различных формах собственности, что повлекло динамичное развитие торговли как вида предпринимательской деятельности с быстрой оборачиваемостью капитала. Вследствие этого инвестиции активно стали вкладываться именно в торговлю. Как отмечал В.С.Мартемьянов, при переходе к рыночной экономике первоначальное накопление капитала и создание слоя собственников происходило путем приватизации. прежде всего предприятий торговли.¹

В качестве учебной дисциплины коммерческое право легализовано в государственном стандарте высшего образования. Однако единого понимания коммерческого права не сложилось. Рассматривая вопрос о месте коммерческого права в системе российского права, следует учитывать, что исторически торговое право возникло в результате дуализма частного права, поэтому при переходе к рыночной экономике некоторыми учеными ставился вопрос о возрождении торгового права в качестве самостоятельной отрасли права, регулирующей все виды предпринимательских отношений. Однако, как верно отметил А. Г. Быков, в современных условиях соотношение гражданского и торгового права не может быть взято в качестве образца, формирования дуалистической системы частного права, поскольку современные условия диктуют необходимость формирования не торгового, а предпринимательского права, которое должно преодолеть узкие параметры торгового права как частного права, и привнести в свое содержание элементы, обеспечивающие государственное регулирование частноправовых отношений с учетом публично-правовых отношений.² ^Вместе ^с ^тем, ^в ^нау^ке коммерческие отношения порой рассматриваются как отношения, регулируемые гражданским правом, участниками которых являются специальные, субъекты предприниматели. Исходя из такого понимания, коммерческое право

¹ См.: Мартемьянов B.C. Хозяйственное право. Том 1. Общие положения. Курс лекций. М: Изд-во БЕК, 1994. С. 157-158

¹ См.:Быков Л.Г. Предпринимательское право: проблемы формирования и развития // Вестник Московского университета. Серия 11. Право. 1993. №6. С.4

отождествляется с предпринимательским правом, а торговое право рассматривается как институт коммерческого права.¹

Некоторые авторы рассматривают коммерческое право в качестве комплексной отрасли права, регулирующей правоотношения в сфере внутренней торговли.² ^{Комплексный} характер коммерческого права, при этом

еще недостаточно определенные его границы, отмечают и другие авторы (в частности, Н.Ю.Круглова).³ Коммерческие отношения понимаются и как

предпринимательские отношения, возникающие на определенном этапе осуществления предпринимательской деятельности - этапе создания любого готового продукта и реализации его как товара.⁴ ' ' У^шнскии включает в предмет коммерческого права правоотношения по сбыту изготовителями производимых ими товаров, деятельность посреднических и оптовых торговых звеньев, и действия субъектов по приобретению товаров, исключая процесс розничной торговли. Коммерческое право согласно данной точке зрения является подотраслью гражданского права.⁵

С экономической точки зрения оптовая и розничная торговля разграничиваются в отраслевой структуре товарного обращения.

Коммерческое право изучает отношения в сфере оптовой торговли как товарами производственного, так и потребительского назначения. Отношения в сфере розничной торговли не включаются в предмет коммерческого права, поскольку в ней участвует гражданин - потребитель, нуждающийся в отношениях с профессиональными торговцами в специальных правовых средствах защиты, разрабатываемых гражданским правом.

Современная- коммерческая деятельность значительно

модернизировалась. Она включает помимо отношений по купле-продаже товаров, разнообразные услуги, связанные с продвижением товаров на рынке.

¹ См.: Попондопуло В.Ф. Коммерческое (предпринимательское) право: Учебник. М.: Юристь, 2004. С.368

² См.: Коммерческое (торговое) право: Учебник / Под ред. Ю.Е.Булатецкого и В.А-Язева. М.: ИД ФБК-ПРЕСС,
2002. С. 34-40

³ См.: Круглова Н.Ю. Коммерческое право: Учебник. М., Русская Деловая Литература, 1999. С. 10-11

⁴ См.: Лебедев К.К. Предпринимательское и коммерческое право: системные аспекты (предпринимательское
и коммерческое право в системе права и законодательства, системе юридических наук и учебных дисциплин).
СПб: Изд-во «Юридический центр Пресс», 2002. С. 116 -124

⁵ Путинский Б.И. Коммерческое право России. М., Юрайт. 2000. С. 16

По мере развития рыночных отношений, появления новых потребностей в товарах и услугах, коммерческая деятельность приобретает все более сложный характер, выделяются специализированные ее виды, осуществляемые на профессиональной основе и нуждающиеся в специальном правовом регулировании.

В диссертации дается характеристика коммерческой деятельности как разновидности предпринимательской. В то же время отмечается, что в отличие от предпринимательского права предмет коммерческого права значительно уже, что позволяет последнему более глубоко исследовать правоотношения в сфере оптового товарного оборота. Предмет коммерческого права составляют правоотношения по организации реализации товаров на товарных рынках, правоотношения по оптовым закупкам и реализации товаров оптовыми и посредническими звеньями, а также по оказанию сопутствующих купле-продаже услуг. Институты коммерческого права имеют значительную специфику, охватывают большой объем однородных общественных отношений огромной общественной значимости. Коммерческое законодательство состоит из значительного по объему массива нормативных правовых актов, что в совокупности позволяет считать коммерческое право подотраслью предпринимательского права.

В работе раскрывается тесная связь между коммерческим правом и логистикой - наукой управления материальными потоками от первичного источника до конечного потребителя с минимальными издержками, связанными с товародвижением и относящимся к нему потоком информации. Логистическая система управления в оптовой торговле направлена на решение ряда задач по оптимизации материальных потоков, рационализации тары и упаковки, реализации эффективной системы складирования и др. Логистические приемы должны получить правовое оформление в коммерческом праве.

Важной задачей коммерческого права являются изучение специфики оборота различных видов товаров, выработка рекомендаций по совершенствованию их нормативно-правового регулирования. Исходя из

особой социальной значимости отдельных видов товаров для обеспечения безопасности жизни, здоровья населения, некоторых других факторов, государство предъявляет специальные требования к производству и обороту отдельных видов товаров (лекарственных средств, алкогольной продукции, наркотических средств и др.). Поэтому отношения, связанные с государственным регулированием оборота отдельных видов товаров, составляют неотъемлемую часть предмета коммерческого права.

В работе отмечается, что воздействие правового регулирования на коммерческие отношения осуществляется, с помощью методов (автономных решений, обязательных предписаний, рекомендаций), применяемых и при регулировании предпринимательских отношений.

Коммерческое право как подотрасль предпринимательского права имеет общие с ним принципы (право каждого на свободное использование своих способностей и имущества для предпринимательской и иной, не запрещенной законом экономической деятельности; признание многообразия форм собственности и равной их защиты; единство экономического пространства, свободное перемещение товаров, работ, услуг и финансовых средств; поддержка конкуренции и недопущение экономической деятельности, направленной на монополизацию и недобросовестную конкуренцию; баланс (сочетание) частных и публичных интересов; законность) которые анализируются применительно к коммерческому праву. Вместе с тем, в диссертации выдвигаются и рассматриваются специальные принципы коммерческого права - защита национального товарного рынка; удовлетворение покупательского спроса на основе предложений безопасных товаров.

Источники коммерческого права охарактеризованы в их иерархии по юридической силе, отмечены процессы гармонизации и унификации законодательства о коммерческой деятельности, происходящие на различных уровнях (региональном и международном).

В диссертации проанализированы недостатки коммерческого законодательства, а также различные предлагаемые варианты его

совершенствования (в частности, принятие специального закона о торговле или купле-продаже товаров, либо Торгового кодекса РФ). Однако предложения о разработке и принятии Торгового кодекса основываются на различных концепциях коммерческого права. Торговый кодекс рассматривается как комплексный нормативный акт, охватывающий все отношения в сфере торговли на основе гражданского, трудового и административного законодательства х^, как свод основных норм, регулирующих предпринимательскую деятельность.²

Б.И.Пугинский предлагает сосредоточить в Торговом кодексе нормы, отражающие специфику оптового торгового оборота.³

Исходя из понимания коммерческой деятельности как разновидности предпринимательской, диссертант предлагает общие положения по организации и осуществлению коммерческой деятельности включить в Предпринимательский кодекс РФ, необходимость принятия которого обосновывается представителями науки предпринимательского права.

Диссертант рассматривает организационные условия функционирования товарных рынков. Для обеспечения свободного товародвижения от производителей к потребителям необходима развитая инфраструктура товарных рынков - система организаций, обеспечивающих взаимосвязи структурных элементов рынков, свободное движение товаров. Действующая инфраструктура товарных рынков характеризуется неразвитостью и деформированностью, недостаточным нормативным обеспечением, неравномерным расположением оптово - посреднических организаций на территории страны. Развернутая система мер по формированию инфраструктуры товарных рынков предусмотрена в Комплексной программе развития инфраструктуры товарных рынков Российской Федерации на 1998 - 2005г., одобренной постановлением Правительства РФ от 15 июня 1998г. В диссертации рассматриваются меры по созданию и совершенствованию деятельности организаций, составляющих отдельные подсистемы инфраструктуры рынков (организаций оптовой

¹ См.: Крепкий Л. Торговый кодекс России: каким ему быть // Хозяйство и право. 1999. № 12. С. 18 ¹ Си.: Воскресенский Г. Торговое право в России должно быть // Российская юстиции. 1994. №12. С. 28 ¹ Путинский Б.И. Указ работа. С. 32 - 34

торговли, складского хозяйства, информационного обеспечения, тароупаковочной индустрии, транспортно-экспедиционной деятельности и др.).

Необходимым условием свободного движения товаров является наличие конкурентной среды на товарных рынках, т.е. предоставление участникам-рынка возможности беспрепятственного осуществления правомерных конкурентных действий с целью привлечения покупательского спроса. Именно на данном аспекте деятельности антимонопольных органов акцентируется внимание в работе.

Автор рассматривает правовое положение субъектов коммерческого права, проводит их классификацию в зависимости от выполняемых функций. Субъекты коммерческого права - участники товарных рынков осуществляют деятельность в тех же организационно-правовых формах,, что и иные юридические лица и индивидуальные предприниматели. Их особенности проистекают из выполняемых ими функций по организации и осуществлению купли-продажи товаров, а также оказанию сопутствующих услуг. Одним из основных видов субъектов товарного рынка являются организации- оптовой торговли. Они приобретают товары у предприятий изготовителей в собственность с целью продажи иным оптовым или организациям розничной торговли либо организациям потребителям. При этом организации оптовой торговли оказывают комплекс различных услуг по расфасовке товаров, дроблению крупных партий на мелкие, сортировке, нарезке, упаковке, хранению, централизованной доставке и др. Разнообразие оказываемых ими услуг предполагает необходимое их количество на рынке. Так, в США насчитывается 300 тыс. оптовых фирм, ФРГ -100 тыс., Италии - 90 тыс., Франции - 80 тыс. В России их явно недостаточно. На 1 мая 1995г. их насчитывалось 14,5 тысяч. К 2003г. число организаций оптовой торговли возросло на 34%.

Среди организаций оптовой торговли выделяются дилерские фирмы, специализирующиеся на оптовой торговле определенным товаром, который приобретают на праве собственности, а затем продают от своего имени оптовым

и розничным торговцам. Дистрибьюторские фирмы, как и дилерские, осуществляют оптовые закупки товаров для перепродажи от своего имени и за свой счет, но в отличие от дилеров приобретают товары у иностранных поставщиков, создают сбытовую сеть и принимают, как правило, на себя обязанности по продвижению товаров поставщика на рынке и защиту его интересов. Нормативно-правовое регулирование данных функциональных видов деятельности в России отсутствует, хотя они получили широкое распространение в коммерческой деятельности. Организации оптовой торговли являются предпринимателями, однако такая характеристика не позволяет отграничить их от иных участников товарных рынков, поэтому в диссертации предлагается ввести в научный оборот понятие «коммерсант». Коммерсант -предприниматель, его деятельности присущи все признаки предпринимательской деятельности. Коммерсант осуществляет торговую деятельность самостоятельно, на свой риск, профессионально. Его деятельность направлена на систематическое извлечение прибыли. Специальными признаками коммерсанта являются осуществление деятельности от своего имени и в своем интересе. Понятие «интерес» - одно из ключевых понятий в рыночной экономике. Лица, действующие в чужих интересах, не относятся к коммерсантам, хотя и осуществляют предпринимательскую деятельность. Целью деятельности коммерсанта, как представляется, является, помимо извлечения прибыли, удовлетворение покупательского спроса.

В диссертации анализируется деятельность различных видов посредников (брокеров, агентов, «простых посредников» и др.), действующих на товарных рынках, выявляются их общие признаки, формулируется понятие «коммерческий посредник». Общие понятия посредника, посреднической деятельности в законодательстве отсутствуют. В законе определяется понятие брокерской деятельности в качестве деятельности по совершению биржевых сделок биржевым посредником от имени клиента и за его счет, от имени клиента и за свой счет, от своего имени и за счет клиента (ст.9 Закона РФ «О товарных биржах и биржевой торговле»).

В ст. 182 Гражданского кодекса РФ указывается, что не являются представителями лица, действующие хотя и в чужих интересах, но от собственного имени (в том числе лица, уполномоченные на вступление в переговоры относительно возникших в будущем сделок). Их деятельность можно рассматривать как простое посредничество. Сущность простого посредничества заключается в подыскании клиенту подходящего контрагента для заключения сделки, т.е. посредник оказывает фактические услуги по подысканию контрагента, предоставлению информации и т.п. В связи с широким распространением деятельности по содействию в заключении сделок в международной торговле Международная торговая палата подготовила Типовой контракт «случайного посредничества». В российском законодательстве такая договорная модель отсутствует.

Общим признаком, присущим посредникам, является то, что они действуют в чужих интересах, хотя могут выступать как от своего имени, так и от имени принципала. Право собственности на передаваемые для продажи либо получаемые в результате сделки товары посредники не получают. Анализ содержания деятельности различных видов посредников как участников товарных рынков позволил сформулировать понятие «коммерческого посредника» в качестве предпринимателя, осуществляющего коммерческую деятельность по оказанию услуг по купле-продаже товаров и связанных с нею услуг и действующего в чужих интересах.

В особую группу выделены организаторы торговли. Их основное назначение состоит в создании условий для взаимодействия изготовителей, коммерсантов, коммерческих посредников и потребителей по купле-продаже товаров на оптовых товарных рынках. Организаторами торговли являются товарные биржи, оптовые ярмарки, выставки, оптовые продовольственные рынки.

В диссертации прослежены становление и развитие биржевой торговли в России, рассмотрены правовое положение товарной биржи, состав участников биржевой торговли, определены специальные признаки биржевой торговли.

Выявлены особенности ярмарочной и выставочной деятельности, их значение для организации коммерческих связей продавцов и оптовых покупателей товаров. Превращению выставочно-ярмарочной деятельности в эффективный рыночный механизм организации оптовой торговли препятствует отсутствие нормативно правового регулирования данной деятельности. С этой целью предлагается принять федеральный закон об организованных товарных рынках, в котором необходимо предусмотреть различные формы организации оптовой торговли. К организаторам торговли относятся и оптовые продовольственные рынки, созданные в настоящее время в 30 регионах России. В работе анализируются их функции и приводятся отличительные признаки как близкой к биржевой форме организации оптовой торговли.

Необходимыми элементами рыночной инфраструктуры являются и иные субъекты - маркетинговые фирмы, информационно-коммерческие центры, рекламные агентства, транспортно-экспедиционные организации. В диссертации рассматривается их роль в оказании необходимых в рыночных условиях сопутствующих купле-продаже услуг по продвижению товаров на рынке.

В работе дается всесторонняя характеристика товаров как основного объекта коммерческого права, а также товарораспорядительных документов. Рассмотрены экономическое и правовое понятие товара, различные классификации товаров, содержащиеся в нормативных правовых актах (идентичные, однородные, взаимозаменяемые и др.). Обосновывается положение о том, что объектами коммерческого права выступают движимые товары, определяемые родовыми признаками. Недвижимое имущество не относится к объектам коммерческого права, поскольку сделки с ним не являются обычно совершаемыми коммерческими организациями сделками, а носят разовый характер, требуют квалифицированной формы заключения и государственной регистрации, что не является характерным для коммерческих сделок, заключаемых быстро, оперативно, по упрощенной форме.

Рассматриваются цели и порядок регистрации отдельных видов товаров и каталогизации товаров, закупаемых для обеспечения государственных нужд. Анализируется понятие «идентификация товаров», содержащееся в ст. 458 Гражданского кодекса РФ, и делается вывод о том, что при применении идентификации, обеспечивающей обособление товара из общей массы аналогичных товаров появляется возможность истребовать товар у продавца, вследствие чего товары, определяемые родовыми признаками, не становятся, но приобретают свойства индивидуально определенных товаров. Поэтому можно ставить вопрос о распространении ст. 398 Гражданского кодекса РФ о последствиях неисполнения обязательства передать индивидуально определенные вещи на товары, определяемые родовыми признаками, в случае их идентификации.

На основе анализа различных доктринальных определений гражданского оборота и законодательного закрепления понятия оборота отдельных видов товаров в диссертации сформулировано понятие «коммерческий оборот». Содержащееся в некоторых законодательных актах определение оборота определенных товаров включает не только сделки купли-продажи, но и совершение иных видов деятельности с товарами, включая производство. Такое -понятие оборота обусловлено необходимостью государственного регулирования различных видов деятельности с товарами, не только свободными в обороте, но и ограниченно оборотоспособными. Основанием возникновения обязательств по купле-продаже товаров ограниченно оборотоспособных является сложный юридический состав, включающий акт государственного органа и договор.

Для установления правового режима различных видов товаров -объектов коммерческого права, большое значение имеет перечень оснований ограничения оборотоспособности. Однако формулировки статей 128 и 129 Гражданского кодекса РФ не отличаются достаточной четкостью. Понятие «оборотоспособность» применяется ко всем видам объектов, перечисленных в ст. 128, хотя оно неприменимо по отношению к нематериальным благам,

перечисленным среди других объектов. Нематериальные блага (жизнь, здоровье, достоинство личности и др.) не регулируются, а защищаются гражданским законодательством.

В диссертации на конкретных примерах показано, что установленные в ст. 129 Гражданского кодекса два критерия ограничения'оборотоспособности (принадлежность определенным субъектам и нахождение в обороте объектов по специальному разрешению) не раскрывают всего многообразия ограничений оборотоспособности товаров, содержащихся в законодательных актах, регулирующих оборот отдельных видов товаров. К примеру, ограничение оборотоспособности может выражаться и в запрете совершения с товаром и иным имуществом отдельных видов сделок. Федеральный закон от 22 ноября 1995 г. №171 -ФЗ «О государственном регулировании производства и оборота этилового спирта, алкогольной и спиртосодержащей продукции»¹ ^запр^ещ^аетсдачу в аренду основного технологического оборудования, используемого для производства алкогольной продукции. Установлен также запрет заключения договора мены алкогольной продукции. Ограничения касаются и структуры договорных связей. Так, предприятия производители лекарственных средств вправе продавать лекарственные средства или передавать их в распоряжение: другим предприятиям производителям для целей производства; организациям оптовой торговли лекарственными средствами; научно-исследовательским учреждениям для проведения научно-исследовательской работы.

Между тем, закон, определяющий объекты, изъятые из оборота, принятие которого предусмотрено п. 2 ст. 129 Гражданского кодекса РФ, до сих пор не принят. В Указе Президента РФ от 22 февраля 1992" г. №179 «О видах продукции (работ, услуг) и отходов производства, свободная реализация которых запрещена» перечислены и объекты, изъятые из оборота, и объекты, ограниченные в обороте.² Высказывается предложение об утверждении

федеральным законом двух перечней объектов - изъятых из оборота и

¹ См.: СЗ РФ. 1995. №48. Ст. 4553

¹ См.: Ведомости СНД и ВС РФ. 1992. №10. Ст. 492

ограниченных в обороте. Следует отметить, что в установленных нормативными актами случаях объекты, изъятые из оборота, все же передаются одними лицами другим лицам для использования в определенных целях. Поэтому для пресечения поступления таких объектов в незаконный оборот в нормативно - правовом порядке следует установить порядок их передачи, отпуска или распределения соответствующими государственными органами.

Объектами коммерческого права являются также

товарораспорядительные документы, сущность которых заключается в их свойствах символизировать товар, вследствие чего передача товарораспорядительных документов имеет те же последствия, что и передача самого товара. В диссертации рассмотрены в качестве товарораспорядительных документов складские свидетельства, отмечены их преимущества по сравнению с другими ценными бумагами (возможность распоряжаться товаром без фактического изъятия со склада, облегчение доступа к получению кредита, поскольку в качестве залога выступает готовая продукция и др.), и сделан вывод о необходимости принятия федерального закона о простых и двойных складских свидетельствах.

Помимо определения понятия «коммерческий оборот» в работе рассмотрены особенности оборота отдельных видов социально значимых и представляющих опасность для жизни и здоровья населения товаров (лекарственных средств, алкогольной продукции, наркотических и психотропных веществ). Сделаны общие выводы и сформулированы предложения по совершенствованию правового регулирования отношений в указанных областях:

1.                                      До сих пор отсутствуют четкие критерии применения тех или
иных   способов   государственного   регулирования   производства   и   оборота
товаров,   представляющих   опасность   для   жизни   и   здоровья   населения,
необходимых для обеспечения обороны страны и безопасности государства.

2. В ряде случаев не проводятся различия в применении способов
государственного регулирования в отношении товаров, свободных в обороте и

ограниченно оборотоспособных. Характерным примером является применение одинаковых по существу способов регулирования производства и оборота этилового спирта и алкогольной продукции, хотя этиловый спирт включен в перечень объектов, ограниченных в обороте, а алкогольная продукция - нет.

3.             При установлении критериев ограничения оборотоспособности
товаров и применения различных способов государственного   регулирования
оборота различных товаров следует исходить из того, что государство не
должно необоснованно вмешиваться в предпринимательскую деятельность и
ущемлять права предпринимателей.   Не должно допускаться   «избыточное»
регулирование. Объем регулирования должен быть различным в отношении
товаров, свободных в обороте, и ограниченных в обороте.

4. В отношении товаров, представляющих повышенную опасность
для жизни и здоровья граждан, обоснованным представляется применение, как
правило, обязывающих норм и норм - запретов.

5. Правовое регулирование деятельности по производству и обороту
социально значимых товаров, а также товаров, необходимых для обеспечения
обороны страны и безопасности государства, должно осуществляться
федеральными законами.

6. Некоторые федеральные законы имеют комплексный характер и
содержат нормы, определяющие основания признания товаров находящимися в
незаконном обороте, что дает возможность применять к нарушителям уголовно-
правовые и административно-правовые меры ответственности.

7. Необходимыми представляются проведение мониторинга
законодательства и оценка эффективности содержащихся в нем методов и
способов государственного регулирования отношений в сфере производства и
оборота отдельных видов товаров.

Так, в диссертации проанализированы требования, предъявляемые государством к производству, оптовой и розничной торговле, хранению и к другим видам деятельности с алкогольной продукцией, к производству и поставке сырья, используемого для ее производства. Установлены

всеобъемлющий государственный контроль за производством и оборотом алкогольной продукции и этилового спирта, а также ограничения в отношении субъектов, имеющих право осуществлять оптовую торговлю. Все основные виды деятельности в данной области подлежат лицензированию. Однако применяемые государством меры не принесли желаемых результатов. Автор рассматривает различные предложения, и обосновывает мнение о необходимости введения государственной монополии на производство спиртных напитков.

В сфере обращения с наркотическими средствами задачами правового регулирования является установление требований, обеспечивающих законность оборота наркотических средств, психотропных веществ и их прекурсоров и применение мер, исключающих возможность поступления их в незаконный оборот. Для решения данных задач создан специальный федеральный, орган исполнительной власти Госнаркоконтроль России. Однако борьбе с незаконным оборотом наркотических средств и психотропных веществ препятствует отсутствие детального регулирования всех видов деятельности с указанными веществами. Предусмотренные в Федеральном законе от 8 января 1998г. №3 -ФЗ «О наркотических средствах и психотропных веществах»¹ ^{постановления} Правительства РФ по реализации основных положений данного Закона до сих пор не приняты (не утверждены Порядок отпуска, реализации и распределения наркотических средств и психотропных веществ; Порядок хранения наркотических средств и психотропных веществ в специально оборудованных помещениях, Порядок перевозки наркотических средств и психотропных веществ на территории Российской Федерации и другие нормативные акты, названные в этом законе.)

Основной проблемой в сфере оборота лекарственных средств является значительное количество поступлений в оборот фальсифицированных лекарственных средств, Так, по проведенным диссертантом подсчетам только в 2003 году Минздравом РФ было сообщено о более чем 70 таких случаев.

¹СЗ РФ. 1998. №26. Ст. 3006; 2000. №2. Ст. 126; 2002. №1 (часть 1). Ст.2; 2003. №2. Ст. 167

Федеральный закон от 22 июня 1998г. №86 -ФЗ «О лекарственных средствах» 'не содержит понятия «фальсифицированные лекарственные средства». В нем дается определение незаконной копии лекарственного средства как средства, поступившего в обращение с нарушением патентного законодательства. Не раскрывается в этом Законе и понятие подделки лекарственных средств, хотя в ведомственных нормативных актах названные понятия употребляются. Учитывая большую общественную опасность фальсифицированных лекарственных средств, в диссертации предлагается сформулировать данное понятие в Законе и разработать основания признания лекарственных средств находящимися в незаконном обороте, что даст возможность применения к ним мер по уничтожению в установленном порядке.

Впервые в монографическом плане исследованы вопросы технического регулирования, включающего три направления: обязательные государственные требования к товарам; устанавливаемые на добровольной основе требования к товарам; регулирование в области подтверждения соответствия. Проведенный в диссертации сопоставительный анализ Федерального закона от 27 декабря 2002г. №184 «О техническом регулировании»² ^и °™^e™bix им Законов РФ «О стандартизации» и «О сертификации продукции и услуг» выявил ряд принципиальных изменений в сфере установления обязательных и добровольно применяемых требований к объектам технического регулирования.

Резко повышена роль новых нормативных документов, предусматривающих обязательные требования к товарам, - технических регламентов, которые в отличие от государственных стандартов, утверждаемых ведомственными актами Госстандарта России, принимаются, как правило, в форме федерального закона. Технические регламенты устанавливают минимально необходимые требования к объектам регулирования с учетом риска причинения вреда. Принципиальным является положение Закона о том, что техническое регламентирование не должно служить препятствием к

¹ См.: СЗ РФ. 199? №26. Ст. 3006 ²См:СЗРФ.2002.№52(частъ1).Ст 5140

осуществлению предпринимательской деятельности в большей степени, чем это необходимо для соблюдения установленных целей принятия технических регламентов. Содержащиеся в технических регламентах обязательные требования являются исчерпывающими, имеют прямое действие на территории Российской Федерации и могут быть изменены только путем внесения изменений и дополнений в соответствующий технический регламент.

Федеральным законом «О техническом регулировании» введена новая система документов по стандартизации (национальные стандарты; правила стандартизации, нормы и рекомендации в области стандартизации; применяемые в установленном порядке классификации, общероссийские классификаторы технико-экономической и социальной информации; стандарты организаций), применение которых осуществляется на добровольной основе. В Программе социально-экономического развития Российской Федерации на среднесрочную перспективу (2003 - 2005 годы), утвержденной распоряжением Правительства РФ от 15 августа 2003 г. №1163 - р, предусмотрено формирование независимой системы стандартизации, ориентированной на соответствие товаров новейшим достижениям науки и технологий, гармонизированную с международной системой стандартизации.

Рассмотрены понятие и виды обязательной и добровольной системы подтверждения соответствия товаров требованиям технических регламентов, положениям стандартов и условиям договоров.

В Федеральном законе «О техническом- регулировании» сформулированы общие принципы технического регулирования, а также принципы стандартизации и подтверждения соответствия, однако отсутствуют принципы технического регламентирования. Вместе с тем, наличие в Законе принципов, в соответствии с которыми должен осуществляться процесс разработки и принятия технических регламентов, представляется крайне важным.

В диссертации формулируются и обосновываются принципы

технического регламентирования, к • ~~котор~~ым относятся: публичность

рос национальная' библиотека

СПетервург О» КЗ акт

разработки проектов и принятия технических регламентов; обоснованность принятия технических регламентов; недопустимость установления необоснованных препятствий в осуществлении предпринимательской деятельности; единство применения требований технических регламентов независимо от видов или особенностей сделок. Делается вывод о том, что включение товаров в коммерческий оборот должно осуществляться при соблюдении требований технических регламентов.

Анализ новой системы государственных требований к товарам показывает, что главная их цель - обеспечение безопасности товаров. Перечень целей соблюдения стандартов на добровольной основе несколько шире, но на первый план поставлена цель повышения уровня безопасности товаров. В Федеральном законе «О техническом регулировании» не предусмотрена возможность применения технических условий, которые в соответствии с Законом РФ «О стандартизации» раньше разрабатывали сами организации изготовители, указывая в них информацию о товаре. За исключением весьма ограниченного перечня товаров, в отношении которых в законодательстве установлена обязанность организаций изготовителей предоставлять информацию о потребительских свойствах, составе товаров. По другим видам товаров такая обязанность изготовителей в законодательстве не установлена. Однако всесторонняя и достоверная информация (об используемом сырье, комплектующих, компонентах и иная) о товарах потребительского и производственно-технического назначения чрезвычайно важна для возможности компетентного выбора товаров. В связи с этим предлагается установить в законодательстве обязанность изготовителей по предоставлению полной и достоверной информации о производимых товарах.

В диссертации рассматривается понятие «коммерческая сделка», приводится система договоров, применяемых при осуществлении коммерческой деятельности, включающая четыре их группы.

В первую группу входят договоры продаж, направленные на передачу товаров продавцом в собственность покупателю: договоры поставки, поставки

для государственных нужд, оптовой купли-продажи, контрактации, биржевые сделки. К этой же группе можно отнести договоры мены, товарного кредита, комплексного обеспечения материальными ресурсами.

Вторую группу составляют договоры, направленные на организацию сбыта товаров: торгово-посреднические договоры поручения, комиссии, консигнации, агентский. К данной группе примыкает договор коммерческой концессии.

К третьей группе относятся договоры, способствующие продвижению товаров на рынке: договоры по оказанию информационных и консультационных услуг, на проведение маркетинговых исследований рынка, определенного товара, по созданию рекламной продукции и распространению рекламы и др. Договоры на выполнение подрядных работ имеют ограниченное применение в коммерческой деятельности (к примеру, могут быть заключены на создание рекламной продукции).

В четвертую группу входят организационные договоры, направленные на организацию торговой деятельности: договоры органов государственной исполнительной власти- и местного самоуправления с коммерсантами по различным вопросам осуществления торговли.

В работе дается краткая характеристика рассматриваемых договоров, акцентируется внимание на договорных условиях, отражающих их коммерческий характер, поскольку в коммерческой деятельности используются и договоры, заключаемые любыми юридическими лицами и гражданами, например, договор комиссии. Их можно обозначить как «общегражданские» и «предпринимательские» договоры, заключаемые при осуществлении предпринимательской деятельности (договор поставки), и как предусмотренные, и не предусмотренные Гражданским кодексом РФ коммерческие договоры (договоры коммерческого поручения, оптовой купли-продажи).

При рассмотрении договоров продаж обращается внимание на то, что правила Гражданского кодекса РФ о договоре поставки (ст.ст.598, 509, 511, 512

и др.) рассчитаны на длительные взаимоотношения сторон. По мнению автора, для разовых оптовых закупок товаров адекватной договорной формой является договор оптовой купли-продажи, модель которого не предусмотрена в Гражданском кодексе. В условиях действия принципа свободы договора отсутствие в законодательстве такой договорной модели, конечно, не препятствует заключению сторонами любого договора, соответствующего их интересам и не противоречащего императивным нормам закона. Однако уровень юридической грамотности работников коммерческих организаций еще не достаточно высок, и включение договора оптовой купли-продажи в законодательство будет весьма полезным для правоприменительной практики.

Проблема договора оптовой купли-продажи является дискуссионной. В диссертации рассматриваются различные точки зрения о данном договоре. Автор приводит отличия данного договора от договора поставки, которые заключаются в разовости сделки оптовой купли-продажи, однократной передаче товара, т. е. в отсутствии длительных взаимосвязей сторон. Договор поставки, оформляя крупный, чаще всего годовой заказ покупателя, требует организационной и технической подготовки производства. Долгосрочные коммерческие отношения сторон нуждаются в детальной проработке условий договора. Разовая же закупка товаров обусловливает упрощенные порядок и форму заключения договора. По мере установления цивилизованных правил поведения на рынке возможным будет применение и устной формы сделок, возрождение дореволюционного правила- «нерушимое слово купца».

В работе высказано несогласие с позицией Высшего Арбитражного Суда РФ, изложенной в постановлении Пленума ВАС РФ от 22 октября 1997г. №18 «О некоторых вопросах, связанных с применением положений Гражданского кодекса Российской Федерации о договоре поставки», в котором допускается возможность не указывать срок передачи товаров при разовой закупке. При этом Высший Арбитражный Суд исходит из того, что в таких случаях применяется правило ст. 314 Гражданского кодекса РФ об исполнении обязательства в разумный срок. Однако разумный срок - понятие субъективное,

поэтому в диссертации обосновывается необходимость указания срока передачи товаров в договоре оптовой купли-продажи в качестве его существенного условия.

Автор рассматривает сущность договора на комплексное обеспечение
материальными ресурсами, заключаемого коммерсантом (организацией оптовой
торговли) и предприятием товаропроизводителем. Комплексное обеспечение
организацией оптовой торговли сырьем, материалами и другими
материальными ресурсами позволяет предприятию снизить число

контрагентов, сократить трансакционные издержки. При данной форме коммерческого обслуживания организация оптовой торговли принимает на себя > обязанности по подысканию поставщиков, осуществлению поставки товаров по графикам в соответствии с технологическим циклом производства и контроля за поставками, оказывает разнообразные услуги по комплектованию, подсортировке товаров, определению уровня запасов и др. Отношения коммерсанта и клиента приобретают более высокий уровень взаимодействия. Ядро договорных взаимоотношений составляют обязательственные отношения по поставке материальных ресурсов. Однако такой договор- «осложняется» наличием в нем элементов других договоров, поэтому по правовой природе такой договор можно рассматривать как смешанный.

В диссертации исследуется договор, обозначаемый в арбитражной практике и правоприменительной деятельности как «договор о взаимных поставках». Как показал анализ содержания подобных договоров, на их основе возникают обязательства каждой из сторон по поставке товаров с осуществлением денежных расчетов по сделкам, при этом в договоре отсутствуют условия по обязательству стороны, получившей товар, осуществить встречную поставку товаров. Следовательно, по существу, такой договор содержит два или более самостоятельных договора и может быть квалифицирован как конгломерированный.

Рассматривая посреднические договоры,, обращается внимание на специальные правила, содержащиеся в Гражданском кодексе о договоре

поручения в тех случаях, когда поверенным выступает коммерческий представитель (п.1 ст.972; п.З ст.972; п.З ст.973; п.2 и п. 3 ст. 978; п.З ст.977), что позволяет рассматривать заключаемый договор как коммерческий договор поручения.

Широкое распространение в коммерческой практике находят так называемые договоры на реализацию товаров, заключаемые предприятиями изготовителями с оптово-посредническими и розничными организациями с целью продажи товаров без передачи права собственности на них. С правовой точки зрения, данные договоры являются договорами комиссии. Кроме того, следует отметить, что правила Гражданского кодекса РФ о договоре комиссии (п.п. 2,3 ст. 995; ст.996; ст. 998) рассчитаны в основном на куплю-продажу товаров, поэтому договор комиссии можно рассматривать в качестве коммерческого договора.

Договор коммерческой концессии, по мнению диссертанта, должен найти широкое распространение в различных областях предпринимательской деятельности, в том числе и коммерческой. Хотя на условиях франчайзинга может быть организован и производственный процесс, однако основными сферами, в которых заключается данный договор, как показывает зарубежный опыт, являются торговля и сервисное обслуживание.

При рассмотрении договоров об оказании информационных, консультационных, маркетинговых услуг, отмечается острая потребность в таких услугах в рыночных условиях, что обусловливают необходимость развернутого их правового регулирования. Правил же главы 39 Гражданского кодекса РФ, рассчитанных и на другие услуги, явно недостаточно.

В диссертации рассматриваются особенности заключения коммерческих договоров, обусловленные необходимостью быстрого, оперативного и упрощенного порядка оформления договорных отношений. Этим целям отвечают применяемый на практике такой способ как принятие заказов к исполнению, и заключение сделок путем обмена электронными документами.

Во второй части диссертации, состоящей из четырех глав, исследуется правовой механизм функционирования рынка государственных закупок, который охватывает оборот товаров, необходимых для удовлетворения наиболее важных потребностей всего общества.

Организация и осуществление государственных закупок товаров рассматриваются в качестве единой системы, состоящей из взаимосвязанных элементов, включающих формирование заказов на поставку товаров, их размещение, финансирование, заключение государственных контрактов и исполнение договорных обязательств. Такой методологический подход, как представляется, позволяет разработать правовой механизм, адекватный складывающимся правоотношениям по государственным закупкам, обеспечить координацию публичных и частных интересов в данной сфере.

В системе государственных закупок ключевым является понятие
«государственные нужды». В диссертации отмечается, что при

административно-плановой системе хозяйства государственные и общественные интересы не разграничивались, и действовал централизованно-плановый механизм удовлетворения потребностей общества путем направления плановых заданий предприятиям по производству и распределению продукции. При рыночной системе хозяйствования определенные потребности в товарах (работах, услугах) признаются государственными нуждами и их удовлетворение организуется государством. Анализируя предусмотренные в законодательстве и выработанные научной доктриной такие понятия, как интерес, потребность, публичные интересы и др., автор рассматривает сущность понятия «государственные нужды» и обосновывает его самостоятельность по сравнению с более широким понятием «публичные интересы».

Государственными нуждами признаются особые публичные интересы, удовлетворяемые посредством специально разработанного правового механизма. Обосновывается целесообразность употребления термина «публичные нужды» вместо термина «государственные нужды». Отмечается, что публичные нужды включают разнообразные потребности в земельных

участках и других природных ресурсах, движимом и недвижимом имуществе, в товарах, работах, услугах. Автор предлагает классификацию публичных нужд по различным основаниям: по уровням определения - федеральные и региональные; по видам - социальные и экономические; по способам удовлетворения - договорный и внедоговорный; по характеру воплощения -программные и внепрограммные; по содержанию - нужды в товарах, услугах работах и др.

Рассматривается совокупность критериев определения публичных нужд в товарах: установленные в законе цели поставок товаров и специальный порядок определения публичных нужд; особые источники финансирования; применение специальной договорной конструкции осуществления поставок товаров - государственного контракта.

Федеральные публичные нужды отражаются преимущественно в федеральных целевых программах. В диссертации рассматриваются кардинальные изменения в сущности планирования, вызванные переходом от централизованного планового механизма планирования, носящего обязательный для хозяйствующих субъектов характер, к индикативному планированию, имеющему ориентирующий, рекомендательный характер. С этой целью исследуются соответствующие положения Федерального закона от 20 июня 1995г. «О государственном прогнозировании и программах социально-экономического развития Российской Федерации»¹ ^и ^Бюд^жетного ^код^екса ^РФ, ^и делается вывод о том, что федеральные целевые программы являются в настоящее время средством краткосрочного планирования. Федеральные целевые программы Правительство РФ ежегодно одновременно с проектом федерального бюджета представляет в Государственную Думу. В федеральном законе о федеральном бюджете в качестве приложения указывается перечень целевых программ, финансирование которых будет осуществляться за счет средств федерального бюджета.

¹ См.: СЗ РФ. 1995. ЛИ09. Ст. 2871

В Федеральном законе о государственном прогнозировании не выделяются среди других плановых документов долгосрочные целевые программы, не определяется их роль как средства среднесрочного планирования. Понятие «долгосрочные целевые программы», требования к их содержанию раскрываются в Бюджетном кодексе РФ (ст. 179). Большинство целевых программ имеют долгосрочный характер. Они определяют приоритетные направления развития экономики. На их основе должны разрабатываться, долгосрочные заказы на поставку товаров. Но поскольку перспективный финансовый план не подлежит законодательному утверждению (ст. 174 БК РФ), то в условиях финансовой неопределенности предприниматели лишены возможности заключать долгосрочные государственные контракты.

В настоящее время экономисты активно исследуют проблему среднесрочного финансового планирования. При изменении действующего механизма финансирования, определение роли и места в системе плановых документов долгосрочных целевых программ даст возможность заключать долгосрочные государственные контракты, что придаст стабильность взаимоотношениям сторон по государственным закупкам.

В диссертации подробно рассмотрен порядок разработки и реализации федеральных целевых программ, состоящий из нескольких этапов:

отбор проблем для программной разработки;

формирование проекта программы;

экспертиза и оценка программы;

утверждение программы;

ее финансирование;

управление реализацией программы и контроль за ходом ее выполнения.

Для реализации федеральных целевых программ утверждаемые Правительством РФ государственные заказчики формируют заказы государства на поставку товаров. В литературе не разграничиваются понятия «государственный заказ» и «заказ государственного заказчика». Однозначно не определены эти понятия и в законодательстве. Так, в Бюджетном кодексе РФ

государственный заказ определяется как совокупность заключенных контрактов на поставку товаров, производство работ, оказание услуг за счет средств соответствующего бюджета (п. 4 ст.72). Иное значение имеют заказы государства, формируемые для реализации целевых, программ. Они формируются в рамках процесса определения и выделения бюджетных ассигнований на оплату товаров для государственных нужд путем составления бюджетных заявок по установленной форме и направления их государственными заказчиками в Правительство РФ. После утверждения федерального закона о федеральном бюджете и выделения финансовых средств на оплату поставок товаров для государственных нужд государственные заказчики размещают сформированные заказы. Таким образом, государственный заказ является общим понятием и означает совокупную потребность государства в соответствующих товарах, выраженную в ежегодном законе о федеральном бюджете. Конкретный заказ государства. - это сформированная государственным заказчиком в установленном порядке потребность по объему и ассортименту в определенных товарах. Принятый поставщиком (исполнителем) заказ, как предусмотрено в ст. 527 Гражданского кодекса РФ, является основанием для заключения государственного контракта.

В диссертации рассматривается состав участников рынка государственных закупок товаров, среди которых выделяется государство. На основе обобщения взглядов ученых по проблеме правосубъектности государства в имущественных отношениях (М.И.Брагинского, С.Н.Братуся, ААЛушкина, Д.В.Пяткова и др.), анализа главы 5 Гражданского кодекса РФ, в которой предусмотрено участие государства в имущественном обороте в качестве самостоятельного субъекта наряду с юридическими лицами и гражданами, а также законодательства о государственных закупках автор пришел к выводу, что в действительности стороной государственного контракта является государство, а не государственный заказчик, и аргументирует свое мнение. Так, государственные заказчики утверждаются Правительством РФ. Закупки товаров по государственным контрактам осуществляются для

обеспечения публичных нужд, а не потребностей государственных заказчиков. В Федеральном законе от 13 декабря 1994г. №60 -ФЗ «О поставках продукции для федеральных государственных нужд» прямо указано, что государственные заказчики действуют исходя из интересов государства (п. 5 ст.З). Финансовое обеспечение государственных закупок осуществляется преимущественно за счет бюджетных средств в объеме, предусмотренном федеральным бюджетом. По решению Правительства РФ государственный заказчик вносит изменения в государственный контракт. Государство принимает решения о предоставлении мер экономического стимулирования поставщиков продукции для государственных нужд. Эти и иные положения закона позволяют утверждать, что фактически стороной государственного контракта является Российская Федерация по федеральным нуждам или субъект Российской Федерации по региональным нуждам.

В Федеральном законе «О поставках продукции для федеральных государственных нужд» предусмотрено, что государственными заказчиками могут быть федеральный орган исполнительной власти, федеральное казенное предприятие или государственное учреждение. Федеральные органы исполнительной власти в качестве государственных заказчиков осуществляют свою деятельность в пределах компетенции, установленной Положением, определяющим публично-правовой статус государственного органа. В то же время федеральные органы исполнительной власти осуществляют и частноправовые функции, заключая и исполняя государственные контракты. В зарубежном праве предусмотрен институт публичного юридического лица, в деятельности которого сочетаются публично-правовые и частноправовые функции. В российском законодательстве отсутствует понятие «юридическое лицо публичного права», хотя подобные субъекты функционируют. В диссертации в качестве такого субъекта рассматривается Федеральное агентство по регулированию продовольственного рынка.

Большинство федеральных органов исполнительной власти осуществляет функции государственных заказчиков на постоянной основе, что закреплено в

Положениях о них. Государственные заказчики действуют не в собственных, а в публичных интересах. Это позволяет, по мнению диссертанта, ставить вопрос о рассмотрении деятельности по удовлетворению публичных нужд в качестве разновидности экономической функции государства. Понятие «функции государства» разработано в теории государства и права, и достаточно однозначно понимается различными учеными. Деятельность по обеспечению общих для всего социума потребностей в товарах, необходимых для жизнеобеспечения, обороны страны и безопасности государства, отвечает признакам, характерным для признания этой деятельности в качестве разновидности экономической функции государства: предмет этой деятельности четко определен в законодательстве, ее осуществление производится в установленных правовых формах и с применением специальных методов.

При рассмотрении субъектов, выступающих поставщиками товаров, в диссертации обращается внимание на проблему, связанную с участием субъектов малого предпринимательства в качестве поставщиков. Обязанность резервирования не менее 15% от общего объема закупок для субъектов малого предпринимательства установлена Федеральным законом от 14 июня 1995г. №88 - ФЗ «О государственной поддержке субъектов малого предпринимательства в Российской Федерации»¹ ^и д^руг^их нормативных актах. Однако, как показывают статистические данные, в таком объеме субъекты малого предпринимательства в государственных закупках не участвуют. В работе рассматриваются причины, препятствующие участию малых предприятий в государственных закупках. Одним из наиболее оптимальных вариантов является привлечение субъектов малого предпринимательства к участию в государственных закупках в качестве субподрядчиков.

Исследование взаимоотношений государства и поставщиков в рассматриваемой сфере позволило сформулировать следующие принципы их взаимодействия:

'СЗРФ 1995 №25. Ст. 2343

свобода заключения государственных контрактов;

равенство поставщиков независимо от формы собственности и организационно-правовой формы;

приоритет российских поставщиков;

обеспечение конкуренции;

использование конкурсного размещения заказов в качестве

приоритетного способа размещения заказов государства;

примените мер стимулирования выполнения поставок;

привлечение субъектов малого предпринимательства;

взаимная имущественная ответственность.

Далее в диссертации рассматриваются применявшиеся в различные исторические периоды способы государственных закупок, в том числе предусмотренные Положением об организации закупки товаров, работ и услуг

для государственных нужд, утвержденным Указом Президента РФ от 8 апреля 1997г. № 305 ' Д^{елается} вывод о том, что с принятием Федерального закона от 6

мая 1999г. №97 -ФЗ «О конкурсах на размещение заказов на поставки товаров, выполнение работ, оказание услуг для государственных нужд»² ^данныйУ ^каз Президента РФ, хотя и не отменен, но не действует.

Отмечаются преимущества конкурса как способа закупок, при котором происходит конкурентная борьба между участниками конкурса. Задача обеспечения конкуренции при проведении конкурсов - одна из самых актуальных. На решение данной задачи направлены изменения и дополнения, внесенные в правила проведения конкурсов Федеральным законом от 9 октября 2002г. в Закон РСФСР «О конкуренции и ограничении монополистической деятельности на товарных рынках».³

Подробно рассматривается процесс проведения конкурса, формулируются принципы конкурсного отбора поставщиков, отмечаются недостатки Закона о конкурсах и предлагаются меры по совершенствованию законодательства, в

'СЗРФ. 1997. №15. Ст. 1756 ² СЗ РФ. 1999. №19. Ст. 2302 ' СЗРФ. 2002. №41. Ст. 3969

частности, обосновывается необходимость принятия Федерального закона о размещении заказов на поставку товаров (работ, услуг) для обеспечения публичных нужд.

Правовая природа заключаемых по итогам конкурса государственных
контрактов на поставку товаров вызывает споры. В литературе существуют
различные точки зрения по данной проблеме, в соответствии с которыми
государственный контракт на поставку квалифицируется в качестве:
разновидности договора поставки (Н.И.Клейн); гражданско-правового договора,
включающего отдельные административно-правовые элементы

(Л. И. Шевченко); комплексного правового акта, содержащего административно-правовые элементы (А.Демин); планового договора, правовой режим которого обусловлен тесной связью с плановым актом (В.В.Ванин).

По мнению диссертанта, государственный контракт на поставку товаров является институтом коммерческого права. Государственные закупки - это сфера тесного взаимодействия государства как выразителя публичных интересов и предпринимателей - поставщиков, участие которых в государственных закупках обусловлено их частными интересами. Достижение баланса публичных и частных интересов требует взаимодействия различных методов регулирования отношений в данной сфере. Исследованные в диссертации особенности государственных контрактов на поставку товаров, обусловленные необходимостью тесного сотрудничества государства и поставщиков в производстве и осуществлении поставок товаров, имеют общее значение для всех государственных контрактов, заключаемых не только на поставку товаров, но и на выполнение работ и оказание услуг, что позволяет их рассматривать в качестве особой договорной конструкции, стороной которой является государство (Российская Федерация либо субъект Российской Федерации), от имени которого выступает утвержденное в установленном порядке лицо в качестве государственного заказчика.

При рассмотрении правового режима поставок товаров в районы Крайнего Севера выявлен целый ряд недостатков организационного и

нормативно правового характера. Основной нормативный акт, регулирующий поставку и перевозку товаров в районы Крайнего Севера - Порядок организации поставок и перевозки продукции (товаров) для обеспечения народного хозяйства и населения районов Крайнего Севера и приравненных к ним местностей, утвержденный постановлением Совета Министров -Правительства РФ 6 марта 1993 года, в значительной степени устарел. Многие общие положения организации и осуществления поставок товаров в районы Крайнего Севера регулируются, нормативными правовыми актами, рассчитанными на временное применение. Так, постановлением Правительства РФ от 23 апреля 1999г. «О государственной поддержке завоза продукции (товаров) в районы Крайнего Севера и приравненные к ним местности в 1999 году» предусмотрен конкурсный порядок выбора поставщиков. В аналогичном постановлении Правительства РФ от 29 марта 2000г. предусмотрена разработка Типового порядка проведения конкурсов. В Положении о предоставлении и расходовании средств федерального бюджета, выделяемых в 2001 году из Федерального фонда финансовой поддержки субъектов Российской Федерации, утвержденном постановлением Правительства РФ от 2 июня 2001г., установлен субъектный состав заключаемых договоров поставки и перевозки. Договоры заключают органы исполнительной власти субъектов Российской Федерации с организациями поставщиками и перевозчиками.

Ошибочным представляется ликвидация специально уполномоченного федерального органа исполнительной власти, осуществлявшего помимо других функций межотраслевую координацию поставок товаров в районы Крайнего севера - Государственного комитета РФ по вопросам развития Севера.

Особая значимость поставок товаров, обеспечивающих жизнедеятельность населения, социальную сферу и промышленность районов Крайнего Севера, занимающих более 60% территории Российской Федерации, требует распространения на поставку товаров, предусмотренных в утвержденном Правительством РФ перечне, в районы Крайнего Севера и приравненные к ним местности, правового режима поставок товаров для публичных нужд.

По теме диссертации опубликованы следующие работы: Монографии и учебники

1. Андреева Л.В. Коммерческое право России: проблемы правового регулирования.
М., «Право и закон XXI». 2004.- 23 пл.

2. Предпринимательское (хозяйственное) право: Учебник. Т. 2. /Отв. ред.
О.М.Олейник. М.: Юристь, 2002. // Глава 13 «Основные виды договоров,
обеспечивающие реализацию товаров» - 2 пл.

3. Предпринимательское (хозяйственное) право: Учебник. Т.1 / Отв. ред.
О.М.Олейник. М.: Юристь, 1999. // Глава 13 « Предпринимательские договоры:
виды, содержание, порядок заключения»; Параграф 5 главы 17 «Правовые формы
государственного прогнозирования и планирования предпринимательской
деятельности». - 3 п.л.

4. Андреева Л.В.Продажа товаров: Руководство по подготовке и заключению договоров. М.: Инфра-М, 1997. - 8 пл.

5. Хозяйственное право: Учебник для вузов. Т. 2 / Отв. ред. проф. B.C.
Мартемьянов. М.: Издательство БЕК, 1994. Тема 2 «Правовые формы реализации
продукции и товаров». - 1,8 пл.

6. Андреева Л.В.Биржевое право: Учебное пособие. М., 1999. - 3 пл.

7. Договоры в предпринимательской деятельности: Учебное пособие. Тверь, 1996. (
в соавт.) Главы У1 -У 111.- 2,8 пл.

8. Комментарий к Гражданскому кодексу Российской Федерации. Части второй /
Под ред. проф. Т.Е. Абовой и А.Ю.Кабалкина; Ин-т государства и права РАН. М.,
Юрайт-Издат, Право и закон, 2002. // Глава 30, параграф 6 «Энергоснабжение» - 2
пл.

9. Юридические основы российской экономики / Под ред. Ю. Толонена и Б.
Топорнина. Хельсинки, 2000. // Глава 7 «Договорное право» ( на английском
языке) - 1 пл.

Статьи

10. Андреева Л.В. Проблемы правосубъектности государства в коммерческих
отношениях: Материалы 3-й международной научно-практической конференции
«Проблемы развития предприятий: теория и практика». Самара, 20 -21 ноября
2003г.-0,2пл.

11. Андреева Л.В.Торговое право: понятие и перспективы развития. // Научные
труды. Российская академия юридических наук. Выпуск 3. T.I. M.: Издательская
группа «Юрист», 2003. - 0,4 п.л.

12. Андреева Л.В. Совершенствование законодательства о конкурсном заключении
государственных контрактов //Хозяйство и право. 2002. №8.- 0,7пл.

13. Андреева Л.В.Стороны государственного контракта. // Научные труды.
Российская академия юридических наук. Вып. 2. Т. 2. Издат. Группа «Юрист»,
2002.-0,3 п.л.

14. Андреева Л.В. О концепции современного коммерческого (торгового) права
//Актуальные проблемы правоведения. 2002. №2.- 0,2 пл.

15.      Андреева   Л.В.Проблемы   коммерческого   (торгового)    права:    Правовое
регулирование     деятельности     хозяйствующего     субъекта.     //     Материалы
международной     научно-практической    конференции»     Проблемы    развития
предприятий: теория и практика». 10-12 октября 2002г. Самара, 2002. - 0,2 пл.

16. Андреева Л.В.Биржевые сделки: Договор в российском гражданском праве:
значение, содержание, классификация и толкование. // Материалы Всероссийского
межвузовского «круглого» стола. 28 -29 октября 2002г. Самара, 2002. - 0,2 пл.

17. Андреева Л. В. Государственные нужды: гражданско-правовое и бюджетное
регулирование. // Научные труды. Российская академия юридических наук. Т.1,
2001. -0,4пл.

18. Андреева Л.В.Энергоснабжению - четкое правовое регулирование //
Российская юстиция. 2001. №8. -0,7пл.

19. Андреева Л.В. Некоторые вопросы совершенствования законодательства о
подрядных работах, производимых для обеспечения государственных нужд:
Проблемы развития инвестиционного права // Материалы Всероссийской научно-
практической конференции 15-16 ноября 2001г. Самара, 2001. - 0,4 пл.

20. Андреева Л.В.Понятие и границы предпринимательского договора:
Государство и право на рубеже веков. // Материалы Всероссийской научной
конференции. М., 2001. - 0,2 пл.

21. Андреева Л.В.Существенные условия договора: споры, продиктованные
теорией и практикой // Хозяйство и право. 2000. № 12. - 0,8 пл.

22. Андреева Л.В.Правовые проблемы обеспечения государственных нужд //
Государство и право. 1999. №8. - 0,7 пл.

23. Российская юридическая энциклопедия. Издат. Дом Инфра-М., 1999./Под. ред.
АЛ.Сухарева. «Поставка для государственных нужд» - 0,1пл.

24. Андреева Л.В. Форма договора. Последствия ее несоблюдения // Российская
юстиция. 1999. №2. - 0,4 пл.

25. Андреева Л.В. В защиту необходимости договора оптовой купли-продажи //
Хозяйство и право. 1999. № 11. - 0,4 пл

26. Андреева Л.В. Правовое регулирование производства и сбыта
сельскохозяйственной продукции // Российская юстиция. 1998. №9. - 0,5 пл.

27. Андреева Л.В. Договор финансирования под уступку требования //
Бухгалтерский учет. 1997. №12. - 0,5 пл.

28. Андреева Л. В. Современные проблемы хозяйственного
(предпринимательского) права: Тезисы выступления на конференции //
Государство и право. 1996. №7. - 0,1 пл.

29. Андреева ЛЗ.Правовое обеспечение государственных нужд // Российская
юстиция. 1995. №4. - 0,5 пл.

30. Андреева Л. В. Правовое регулирование инвестиционной деятельности:
Сотрудничество по вопросам правового регулирования хозяйственной
деятельности // Материалы Ш Международного юридического симпозиума. М.,

1995. - 0,3 пл.

31. Андреева Л.В.Торговое посредничество: понятие и правовые формы
осуществления//Российская юстиция. 1994. №7. - 0,5 пл.

32. Андреева Л.В. К вопросу о соотношении договора купли-продажи и поставки
//Хозяйство и право. 1994. №2. - 0,3 пл.

33. Андреева Л.В.Партнер ждет честной игры // Закон. 1993. №4. - 0,4 пл.

34. Андреева Л.В Поставки для государственных нужд: основные положения //
Советская юстиция. 1993. №7. - 0,5 пл.

35. Андреева Л.В.Посредничество в хозяйственных отношениях // Советская
юстиция. 1993. №3. - 0,5 пл.

36. Андреева Л.В.Хозяйственные договоры в предпринимательской деятельности //
Законодательство и экономика. 1992. №1-2.-1,1 пл.

37. Андреева Л.В.Хозяйственные договоры в предпринимательской деятельности //
Законодательство и экономика. 1992. №5. - 1,2 пл.

38. Предприятия с собственностью работников // Законодательство и экономика.
1992. №11. (в соавторстве) - 0,4 пл.

39. Андреева Л.В.Порядок создания акционерных обществ в РСФСР //
Законодательство и экономика. 1991. №18. - 0,6 пл.

40. Быковская Л.В. Правовые формы посреднической деятельности: Рынок в
СССР: Современный этап и перспективы // Всесоюзная научно-практическая
конференция. М., 1991.-0,2 пл.

41. Быковская Л.В. Хозяйственный договор в оптовой торговле // Советское
государство и право. 1991. №4. - 0,5 пл.

42. Быковская Л.В. Не загонять потребителя в угол // Экономика и жизнь. 1990.
№23.-0,1 пл.

43. Быковская Л.В. Договор в оптовой торговле: Всесоюзная межвузовская
конференция. Тезисы выступления. Ижевск, 1990. - 0,1 пл.

44. Быковская Л.В. Коммерческий центр оказывает услуги // Хозяйство и право.
1989. №11.-0,4пл.

45. Быковская Л.В. Оптовая торговля: возможности и барьеры // Хозяйство и
право. 1987. №7.-0,5 пл.

Работа выполнена на кафедре теории и истории государства и права юридического фаультета ННГУ им. Н. И. Лобачевского.

Научный руководитель: кандидат юридических наук,

доцент Горин А. Г.

Официальные оппоненты: доктор юридических наук, профессор

Ромашов Р. А.;

кандидат юридических наук, Нестерова Э. А.

Ведущая организация: Ярославский государственный университет

им. П.Г. Демидова

Защита состоится______ июня 2004 г. в_______ часов на заседании

диссертационного совета К-212.166.03 при Нижегородском государственном университете им. Н.И. Лобачевского по адресу: 603115, Нижний Новгород, ул. Ашхабадская, д. 4.

С диссертацией можно ознакомиться в библиотеке ННГУ им. Н. И. Лобачевского.

Автореферат разослан «_ » мая 2004 г.

Ученый секретарь

диссертационного совета

кандидат юридических наук, доцент £/£-7£^2 Л. А. Чеговадзе

Общая характеристика работы.

Актуальность темы определяется множеством проблем и, прежде всего, тем процессом и состоянием времени, которые обозначается в литературе понятием глобализации. Этот процесс - в теории и в действительности - не проявляется как единственный, самодовлеющий, т.е. безотносительно к чему бы то ни было иному. На первый план, как оппозиция или противовес этому, выступают другие линии и тенденции развития степень необходимости которых определяется степенью единства противоположностей. К таковым мы относим такие явления, которые нуждаются в своем объяснении и развитии — для противостояния общему глобальному объединительному процессу — в акценте на частном своеобразии, единичности и идентичности. Так, объединительные процессы в мире и Европе напрямую касаются всех уровней социального и политико-правового бытия: личности, общества, государства.

С одной стороны, есть во многом единый общий процесс глобализации, на роль ведущего звена, в котором претендует, по всей видимости, одно государство, а с другой стороны, появляется множество различных центров объединения (государственных, межгосударственных, национальных, региональных, культурных, религиозных и проч.), которые для утверждения себя в мире опираются не на современность возникающих связей и взаимоотношений, а на историко-культурные корни и традиции образов мысли и жизни. Такое, казалось бы (и только на первый взгляд), несоответствие «общей глобальной» и единично-традиционной матриц развития является источником многих проблем новейшего времени (терроризм, экстремизм, национально-культурные фобии, различные формы закрытости и нетерпимости).

Речь идет также о том, что, например, европейский центр интеграции и т.н. европейская идентичность (игтормю пиыяшда л та*;»"* пппитиип-

(

НАЦИОНАЛЬНАЯ БИБЛИОТЕКА

правовая «самобытность» на мировой арене) вызывают к жизни аналогичные постановки вопросов и в отношении России. В той мере, в какой Россия является европейской страной, она - для обоснования своей культурной и политической идентичности (или соответственного своеобразного уточнения европейской) - опирается на европейскую традицию политико-правовой мысли. Но в-русской социально-правовой истории триада «личность -общество - государство» выражает скорее своеобразие русской политико-правовой ментальности и, стало быть, идентичности, нежели акцентирует на сходстве. Другими словами, идентичность на международной арене тесно связана, с внутренними категориями самосознания, в данном случае политико-правового..

Поэтому нам представляется актуальным и важным рассмотреть историю идеи субсидиарности, которая своим содержанием на разных этапах истории политических и правовых учений, в теории и в целом в социально-исторической действительности, является существенным и необходимым элементом политико-правовой и социальной связности, составляя, таким образом, механизм взаимодействия разных уровней в обществе, государстве и праве. Более того, несмотря на то, что элементы субсидиарности имеют место в описании самых разных обществ, режимов и формаций,, её действительное выражение (складываемое в западноевропейской традиции) характеризует именно гражданское общество в современном понимании, а также его эволюцию.

Объектом, исследования является сфера духовной и общественной жизни, проявляемая в истории политико-правовых учений Западной Европы и определяющая базовые элементы европейской ментальности в отношении социально-политического уклада и исторического развития.

Предметом исследования выступает история идеи субсидиарности, её рождение и место в различных историко-концептуальных формах, её структурные основания и элементарные составляющие в истории политико-правовых учений, в которых эта идея была непосредственно выражена и в

наиболее явном и характерном состоянии для основных направлений политико-правовой-мысли (таких как аристотеле-томистское (Аристотель, Фома Аквинский, социальная доктрина Католической церкви), протестантское (Альтузий), либеральное (Локк), консервативное (Гегель), анархистское (Прудон); традиция левой- политико-правовой мысли не рассматривается, т.к. последняя выражает, как правило, негативное или не основное и недостаточное для анализа определение идеи субсидиарности Речь также не- идет о политологических и федералистских концепциях принципа субсидиарности.

Хронологические рамки исследования объединяют основные концепции идеи субсидиарности от Античности до Нового времени для светской истории политико-правовых учений. Религиозная традиция политико-правовой мысли относительно идеи субсидиарности, главным образом, католическая, в силу своего специфического состояния и в силу непосредственного вклада католической церкви в историю и разработку идеи субсидиарности - включает основные документы и события, появившиеся в католической церкви в 20-м веке.

Степень научной разработанности проблемы. В отечественной литературе (отчасти это относится и к зарубежной) материалы, непосредственно относящиеся к истории и содержанию идеи субсидиарности, стали появляться в основном лишь в последнее время и в связи с образованием Европейского союза (ЕС) по Маастрихтскому договору 1992 г., где формулируется принцип субсидиарности в отношении права ЕС. Основной акцент, при этом, ставится на политологический, федералистский или правовой анализ принципа субсидиарности, в частности, в конституционном и европейском праве, история же самой идеи либо не представляет собой самостоятельного и непосредственного предмета, либо рассматривается вскользь и отчасти. Другими словами, на данный момент в отечественной историографии нет философско-правовых исследований идеи и принципа субсидиарности.

С этими соображения связана научная новизна данного исследования, где предметом становится сама история идеи субсидиарности в её политико-правовом и философско-правовом измерении, послужившая основанием для формирования принципа субсидиарности, как принципа позитивного права, действие и развитие которого невозможно без выяснения доктринамьных корней этого института. Новизна исследования, помимо уточнения места идеи субсидиарности в структуре различных политико-правовых концепций, связана также с попыткой осуществления сравнительного анализа и выявления философских, сущностных оснований идеи субсидиарности для политико-правовой и социальной действительности по линии «личность-общество - государство».

Цель исследования, таким образом, помимо выяснения философско-правовых оснований идеи субсидиарности в её развитии и становлении, состоит, во-первых, в решении вопросов из области аксиологии проблемы, т.е. в ответе, с одной стороны, на такие важные вопросы, как: какие ценности социально и политико-правовой действительности заключает в себе идея субсидиарности На какие ценности ориентирует? Гарантией какого состояния политико-правового сознания является? С другой стороны, какие ценности необходимо привлечь для наиболее полного и эффективного анализа идеи субсидиарности? Во-вторых, цель работы связана с тем, как вышесказанное может повлиять на сферу формирования нормальной и в наилучшем виде юрисдикции идеи субсидиарности, т.е. выявить необходимые основания актуализации её в позитивном праве и социальной действительности. Для этого ставились следующие задачи:

- рассмотреть генезис идеи субсидиарности (Античности до Нового
времени, включая анализ социально-правовой доктрины
современного католицизма);

- выявить основные элементы - внутреннего содержания, явные и
неявные, основные и не основные аспекты идеи субсидиарности;

- определить место и роль этой идеи (или её историко-концептуальных
прототипов), а также её структурообразующую функцию в системе
категорий той или иной концепции;

- навести историко-концептуальные мосты и связи между различными
элементами идеи субсидиарности в разных политико-правовых
доктринах;

- обобщить её философско-правовое значение и определить степень
важности для актуальной (прежде всего, правовой) действительности;

Методология и методы исследования, вытекающие из специфики предмета исследования, состоят в совокупности методов сравнительно-исторического, сравнительно-правового, текстологического анализа, а также логического и диалектического подходов, свойственных комплексному историко-концептуальному исследованию.

Общей теоретической базой - анализа истории идеи субсидиарности являются исследования по истории политических и правовых учений. Историографию же собственно проблемы принципа субсидиарности в истории и праве можно классифицировать следующим образом. Во-первых, исследования, касающиеся анализа истории идеи субсидиарности и ее места в политической философии Западной Европы^1. ^Ср^еди ^{наиболее} важных исследований в этом ряду можно выделить монографию французской исследовательницы Ш. Миллон-Дельсоль «Субсидиарное государство: вмешательство и невмешательство государства; принцип субсидиарности в основаниях европейской истории»^2. ^Как ^видно У» ^из ^{названия}, ^этот ^автор анализирует содержание принципа субсидиарности в истории европейской мысли с точки зрения, главным образом, одной из важных проблем,

¹ Millon-Delsol, Ch. Le principc de subsidianitc: engines et fondentenB / Ch. Millon-Delsol.'/ Iiistilut La lloclic. no 4, Paris, avril. 1491. p 4-11; Millon-Delsol, Ch. U principe de subsidiarily / Ch. Millon-Delsol. - PDF. Collection: Que sais-je ?; 2793,1993.; а также: Fonseca, F, Formation intellcctuelle de ГИсе de la subsidiarity / Fonsoca. l^; /.' Note de dossier no 82/92, Cellule de prospective. Bruxellcs, Commission des Cummuiuulcs curopeenncs. 15 Janvier, 1992; Luyckx, M. Hisloirc phulosophique du concept de subsidiantc / M. l.uyclx // Note dc dossier n» 64/92, Cellule de prospective. Bruxellcs, Commission des Communaules curopeenncs, IJ ievricr. 1992; Subsidiarity: historiy and application Sludia europea navarensis // Centro de csludios curop. Univ. Dc Nav.irra. Pamplona, Newbook ed,,20OO

возникающих между обществом и государством, - проблемы границ государственного вмешательства в жизнь общества. Эта монография является наиболее объемным исследованием с точки зрения эволюции понятия субсидиарности в доктринальной истории Западной Европы. Естественно, что при этом субсидиарность выступает важным отличительным свойством именно западноевропейского образа мысли и состояния социально-политической истории. Во-вторых, особую группу составляют произведения, посвященные развитию принципа субсидиарности в документах Католической церкви. Их объединяет общая проблематика - место принципа субсидиарности в социальной доктрине католической церкви^3. " ' большой пласт теоретических исследований посвящен принципу субсидиарности в праве ЕС, правовое исследование которого, хоть и составляет известную специфику, но, всё-таки, не может быть не связано с историей формирования концепта. Особое значение в этой области имеет процесс выработки теоретических критериев и оснований правовой практики применения принципа субсидиарности в праве ЕС, теоретико-правовая специфика которого может и должна быть учтена в определении общей теории субсидиарности^4.

Одним из первых исследований содержания идеи и принципа субсидиарности в отечественной литературе является работа А.А. Амплеевой

² Millon-Dclsol, Ch. L'Etat subsidiaire : ingdrence ct non-ingerence de I'Etat : le principe dc subsidiarity iux fondcmenls de ITiistoire europcenne / Ch. Millon-Delsol. - Leviathan, PUF, 1992

¹ Clement, M., «Mater et Magistral et le pnncipe de subsidiarity / M.Clement // La cause pratique de I'incomprehension rcciproquc, in. Itineraires. no 64. Paris, Juin 1962, p 14-39; Foumas, A. de. Le principe de subsidiarity dans I'eglise catholique: un enjeu dans I'interprilation de Vatican II. Memoire /A. de Fournas. -Grenoble, IEP, 1999; Leys A. Ecclesiological impacts of the principe of subsidiarity / A. Leys. - Kampen: Kok, I99S: Magagnotti, P. II principle di sussidiarieu nclla dottrina sociale delta Chiesa / P. Magagnotti. - Bologne: Studio Dumenicano, decembre, 1991 ; Komonchak, J. A., La subsidiary dans 1'Egiise / J. A. Komonchalc // Documents-Episcopal bulletin du secretariat de ta Conference episcopate franchise, no 1, Paris, Janvier, 1988; Subsidiarily et scs avatars / Red. Responsable J.- Ph. Chenaui // Etudes & Enqueles, № 16, Janvier 1993 * На русском Я1ыке: Европейская интеграция: Совремсиное состояние и перспективы: Сб. науч. ст. / Науч. ред. СИ. Паньковский. - Мн.: ЕГУ, 2001; Сиджаныси, Д Федералистское будущее Европы. Or Европейских сообществ до Европейского союза / Д. Снджански. - М., 1998; Биккулова. Г.З. Принцип субсидиарное™: Илсйно-тсорстичсский смысл и европейские политические реалии: Автореф. дис....канд. пол. наук / ПЗ. Биккулова. • Каинь, 2000; Каракулян, Э.А. Европейский неофедерализм: Процесс, система, идентичность. Историко-иравовые н методологические аспекты: Учебное пособие / Э.А. Каракулаи. - Н. Новгород: Иглаюльсгео МИГУ, 2003; Топорник, Б.Н. Европейское право: Учебник / Б.Н. Топорнин. - М.: Юристъ, 1998: Фалеева, Т.М. Федеративная модель Европейского союза - концепции и практика / Т.М. Фадеева // Фслсралюч, региональное управление и местное самоуправление. - М, 1999; Шеленкова, Н. Б. Ккроисйская ннтеграиня: политика и право. - М.: Издательство «НИМП», 2003.

«Субсидиарность и демократия. Введение в тему» (РАН. М: ИНИОН, 1996 г.), в которой принцип субсидиарности анализируется с точки зрения его значения для демократического государства и гражданского общества (на основе немецкой литературы), обозначаются исторические и политико-правовые основания этого понятия, а также рассматривается его место в истории России (преимущественно негативно). Необходимо отметить также диссертационное исследование Г.З. Биккуловой «Принцип субсидиарностн: Идейно-теоретический смысл и европейские политические реалии»^5, ^в котором автор также, основываясь, главным образом, на немецкой историографии, исследует политологические проблемы европейской интеграции, а также анализа некоторых современных концепций субсидиарности, касаясь отчасти и истории этого концепта. Собственно исторический процесс формирования идеи субсидиарности и её место в различных политико-правовых доктринах непосредственно не рассматриваются. Однако, в этом исследовании осуществляется попытка классификации концепций субсидиарности, включающей, помимо структурно-институционального, такие её типы, как социально-культурные, социально-политические, социально-этические, социально-экономические, политико-правовые.

Источниками данного исследования стали основные произведения и концепции философов и деятелей истории политических и правовых учений (таких, как Аристотель, Фома Аквинский, Альтузий, Локк, Гегель, Прудон), а также католической церкви (социальная доктрина Католической церкви, выраженная в основных документах канонического права).

Основные положения, выносимые на защиту.

1. Концепт субсидиарности возникает в критике Аристотеля учения Платона. Основным способом объяснения политического бытия становится идея общего блага, а также идея целого, не уничтожающего разнообразие и

¹ Биккулова, Г.З. Принцип субсилиарности- Идейно-теоретический смысл и европейские политические реалии: Авторсф. дис....камд пол. наук / Г.З. Биккулова. - Казань, 2000.

дифференцированность частей как антитеза платоническому пониманию единства общества и государства.

2. Ф. Аквинский основывает гносеологические и онтологические положения,
соединяя Аристотелеву идею общего блага с христианским пониманием
человеческого достоинства и помещая философию проблемы в сферу
теологии.

3.         Концепция субсидиарности И. Альтузия выражает переходный период от
средних веков к Новому времени.   Теории симбиотического общества и
права,      органического     общества,      основанного      на     совокупности
общественных    договоров    разных    уровней     содержит    необходимые
элементы    научного    обоснования    идеи    субсидиарности    на    основе
объективирования уходящей эпохи корпоративистского   (органического)
общества средних веков.

4.         Дж. Локк и классический либерализм в целом определяет государство как
особую факультативную сферу полномочий в отношении   общества, когда
общество   или   индивид   не   в   состоянии   обеспечить   свою   жизнь   и
безопасность, реализовать либеральные ценности. Общество и право на
основе   идеи   дополнительности   и   общественный   договор    в    целом
призваны стоять на защите, прежде всего, индивидуума и его прав.

5. В. Э. фон Кеттелер вводит в употребление термин «субсидиарность» и
определяет необходимость развития собственно субсидиарного права на
основе христианско-социалыюго мировоззрения.

6.         Г. В. Ф. Гегель диалектически соединяет идею государственных интересов
с    идеей    права    как    степени    и    уровня    свободы.    Консервативно-
охранительная   доктрина    государства    и    права    Гегеля    не    отрицает
необходимости   промежуточных социальных образований,   а,   напротив,
защищает их с точки зрения диалектики взаимоотношения части и целого.

7. Анархо-социалистические воззрения П.-Ж. Прудона призваны разрешить
антиномию власти и свободы в концепции социального контракта на
основе теории федерализма. При этом, субъекты своего рода

субсидиаритарных отношений должны быть разведены как можно дальше друг от друга, ориентируя на анархистский образ жизни с элементами социализма;

8.       Католическая     церковь,     с     одной    стороны,     обращается     к     идее
субсидиарности с целью защиты прав личности и социальных групп от
угрозы   тотального    вмешательства   власти    (первое    наиболее    полное
определение принципа субсидиарности в энциклике Quadragesimo Anno
1931   г.); с другой стороны, рассматриваются возможности применения
субсидиарности внутри церковной организации. Принцип субсидиарности
представляется   важным   элементом   социального   учения   Католической
церкви.

9.       В целом, идея субсидиарности выражает европейскую ментальность в
отношении     категорий     социально-политической     свободы,     соединяя
последнюю   с   понятием   института   в   широком   смысле.   В   политико-
правовой сфере идея субсидиарности выражает механизм или структуру
взаимодействия полномочий разного уровня, когда высшие уровни власти
должны     действовать     лишь     тогда,      когда      низшие      испытывают
неспособность или недостаточность полномочий в отношении важности и
масштаба   проблем,   решение   которых должно   быть   эффективным   и
целесообразным;

10.Действие или применение идеи субсидиарности должны рассматриваться на основе динамики развития целостных систем;

11 .Идея субсидиарности связана с необходимостью определения цели и ценностей социального бытия, с принципом законности и юридического равенства, политических свобод и прав человека. Во избежание негативных последствий субсидиарности, в теоретическом анализе необходимо акцентировать именно на последних, подчеркивая важность двух моментов: 1) утверждения динамической субсидиарности и 2) снизу вверх, по инициативе нижестоящих социальных образований.

12.Принцип субсидиарности не может быть целью в себе, а представляет собой прежде всего инструмент выработки - в сфере позитивного права -эффективных правовых норм и положений, соответствующих механике социальных взаимоотношений и взаимодействий (горизонтальных и вертикальных, но с акцентом на последних). В сфере правовой доктрины это понятие ориентирует на социологический подход в объяснении природы, характера и сущности права, становясь инструментом той или иной теоретико-правовой концептуализации социальных отношений.

Практическая и теоретическая значимость исследования состоит в том, что результаты и основные его положения могут быть использованы в научно-педагогической работе, в области правовых, исторических, философских, социально-политических дисциплин, при чтении спецкурсов, в области преподавания теории и истории права и государства, истории политических и правовых учений.

Апробация работы была проведена на кафедре теории и истории права и государства, на кафедре международного и европейского права юридического факультета НННГУ им. Н.И. Лобачевского, в публикациях и выступлениях на различных семинарах и конференциях, проходивших на уровне юридического факультета (материалы Вестника юридического факультета ННГУ), на региональном (Первая сессия молодых ученых гуманитарных наук), российском и международном уровнях (международная научно-практическая конференция «Социальная политика социального государства», 4-6 декабря 2001 г., международный научно-практический семинар 2000 г. «Преподавание права ЕС в российских вузах» (II)), а также во время научных и научно-исследовательских стажировках на факультете права Университета им. П.-М. Франса, Гренобль (Франция), 1999,2003 гг.

Структура диссертации состоит из введения, четырех глав, заключения и списка использованной литературы.

II.

Основное содержание диссертации.

Глава I «Общетеоретические аспекты понятия и истории идеи субсидиарнос^ти» посвящена, самым общим основаниям и подходам, предопределяющим характер как концептуального анализа содержания идеи субсидиарности, так и всего хода рассмотрения (описания и объяснения) развития этой идеи в доктринальной истории Западной Европы.

В параграфе 1 дается краткий обзор и анализ историографии проблемы, послужившей основанием для данного исследования. 2 параграф раскрывает общие положения, выражающие рамки и специфику настоящего исследования, определяется место исследования идеи субсидиарности в общей истории политических и правовых учений и в традиции европейской ментальности. 3 параграф посвящен современному пониманию субсидиарности, а также краткой истории эволюции этого концепта. Не смотря на то, что это понятие сегодня используется как в сфере общественных отношений, так и в сфере федеративных, и та, и другая область взаимосвязаны, и общим для них является точка зрения приоритета прав и интересов личности перед обществом, а в целом - приоритета прав общности низшего уровня перед общностью высшего или более высокого. Делается вывод о том, что только с точки зрения динамики целого, основанного на многообразии, автономии, конкуренции, взаимодействии и др., возможна наиболее оптимальная реализация и трактовка идеи субсидиарности.

Глава. II «Теоретические источники идеи, субсидиарности» посвящена философским, теологическим и политико-правовым основаниям, формирующимся, начиная от Аристотеля до основных теоретиков Нового времени в лице наиболее ярких и важных представителей, определивших наиболее важные направления политико-правовой мысли. Выясняется содержание идеи субсидиарности применительно к сфере отношений, возникающих между государством и обществом, как это было представлено

в истории политических и правовых учений, а также в сравнительном анализе основных направлений теоретической мысли: аристотеле-томистское направление (Аристотель, Фома Аквинский), либеральное (Локк), корпоративистское (Альтузий), консервативно-охранительное (Гегель), анархистско-социалистическое (Прудон). При этом, названные направления рассматриваются такими, какими их связывают с их основоположниками, т.е. в классическом виде, исключая историю развития этих направлений со стороны их последователей.

Параграф 1 раскрывает историю зарождения концепта в античном миропонимании, где основная оппозиция между Аристотелем и Платоном выражается различным понимание взаимоотношений между обществом и государством. Первым и наиболее близко к этому вопросу подошел Аристотель, учение которого имеет фундаментальный характер для объяснения структуры политико-правовых отношений, в основе которых -идея субсидиарности. Основными её элементами, по Аристотелю, основателю динамической концепции субсидиарности в противовес статической, «кастообразной» концепции Платона, являются такие теоретические позиции, как «принцип взаимного воздаяния», концепция общего блага, акцент не на единстве, а на многообразии, выделение различных уровней общественных полномочий, политико-правовая компенсация общественной жизни, оптимальное сочетание общественных и индивидуальных интересов, взаимодополняемость с точки зрения идеи ограниченного вмешательства в жизнедеятельность низших уровней и др. С этого времени европейское сознание выражается социально-политической ориентированностью, складываются основные элементы договорных теорий.

В параграфе 2 «Фома Аквинский и теологические основания идеи субсидиарности» речь идет развитии некоторых аристотелевых положений с точки зрения христианства и учения Фомы Аквинского. Идея социально-политического взаимодействия, идея субсидиарности в своих основных началах освящается теологией и рационализируется средневековой

схоластикой Аквинского. К основным положениям его теории, имеющим

прямое отношение к нашему исследованию, можно отнести следующие:

«; всякое сущее есть благо'^; ^гаР^М0НИЯ Р*³^ ^и ^веР^ы,
«единство мироздания» ' ^у^

духовного и социального, Творца и творения; иерархия законов как ступеней миропорядка; понятие аналогии бытия. Социально-правовое значение субсидиарности состоит в мировоззренческом компромиссе и середине, позволяющей согласовать и многообразие, и целое.

Параграф 3 «И. Альтузий и теория симбиотического общества и права» посвящен теории Альтузия, место и роль которого в истории правовых учений определяется его вкладом в теоретическую традицию общественного договора в рамках протестантизма. Идея субсидиарности просматривается через призму теории множества различных общественных договоров, в основе которых - корпоративный дух и протестантское вероучение. При этом, Альтузий делает акцент на том, что стабильность общества зависит от воли и желания каждого его члена сохранить свою автономию, а не на передаче её высшим уровням. Рассматривая структуру взаимодействия разных уровней в обществе, Альтузий выражает идею самостоятельности политической и моральной областей, оставаясь несколько равнодушным к вопросу о политических предпочтениях. Круг осуществляемых полномочий ограничивается лишь сферой необходимого для соответствующего уровня власти. При этом, наложения полномочии или одновременного осуществления одних и тех полномочий быть не должно. Такое понимание субсидиарности связано с определением суверенитета. Идея субсидиарности заключается в своеобразной теории симбиотического общества и соответствующего ему «симбиотического права», основания которого не нуждаются в особом теоретизировании, т.к. вписаны в саму природу социально-политических отношений.

* Антисерн Д., Реале Дж. Западная философии от истоков до наших дней. Античность и срелнсискоик-. Сиб.:

Пие»ма,200!-С571

'Тамже.-С591

Параграф 4 «Либерализм Дж. Локка: принцип субсидиарной дополнительности в свете теории общественного договора» посвящен месту и роли различных элементов идеи субсидиарности в теории общественного договора Д. Локка. Методологическим отличием эпохи Нового времени становится акцент на структуре, а не на целом. Эта структурообразующая направленность Нового времени, в целом, и либерализма, в частности, приобретает всё большее значение не только в анализе отношений, возникающих между обществом и государством, с одно стороны, но и, что неразрывно с этим связано, в анализе того, как должна быть устроена сама власть, с другой стороны.

Основным правом члена общества является сохранение и развитие его автономии и права участия в управлении, которое соотносится с первым и организуется вокруг него. Поэтому вопрос о форме правления решается после решения вопроса о распределении государственных полномочий. Индивидуалистское общество Локка основано на непосредственных отношениях, возникающих между обществом и индивидом. С этим связана и теория разделения властей, которые «должны имеет лишь те правомочия, какие делают возможным достижение задач гражданского общества - охрану личности и собственности»^8. ^Политика строится на принципе

дополнительности власти в отношении общества и человека. Такое общество создается в интересах защиты, прежде всего, собственности, предопределяющей самый широкий смысл индивидуальной автономии. Политико-правовые отношения возникают, прежде всего, между индивидом и государством, и в определении прав человека нет никаких посреднических институтов. Концепция гражданских прав вырастает из того факта, что лишь индивид является субъектом права, т.к. сообщество, представляя «единый организм», создается с согласия каждого отдельного лица^9.

* Ковалевский М Огь прямого народоправства п представительному и оть латр|архальной монархш гь лаллачентаришу. Рость государств и его отражение въ истории политических учешй. В 3-х томах. М. 1906 Т.З.-С.64 'Там же.-С.56

Приоритет прав индивида в либеральном индивидуализме определяет негативное видение государства (не оценочно-морально, но в отношении общества и человека), которое дополняет только то, что необходимо дополнить в общественной сфере. Обратной стороной принципа дополнительности становится принцип невмешательства. Это видение переносится также и на международно-правовую сферу, где предполагается федерализация политического процесса, когда законодательной власти подчиняется власть исполнительная, исполнительная и федеративная власть не должны быть разделены^10. ^Теор^ия разделения властей Локка заключает в

себе элементы субсидиарности не только во внутриполитическом развитии, т.е. на уровне теории государства и права, но и в международно-правовой сфере, где решаются взаимоотношения суверенитетов.

Параграф 5 ««Диалектическая» субсидиарность по Г.В.Ф. Гегелю: гражданское общество и государственный интерес» посвящен элементам субсидиарности в философии Гегеля. Место идеи субсидиарности определяется диалектикой взаимодействия общества и государства с явным смещением в пользу последнего, выражающего большее целое. По мнению Нерсесянца B.C., «у Гегеля речь идёт не о свободе, с одной стороны, индивида, гражданина, а с другой - государства, не о противостоянии их автономных и независимых прав и свобод, а об органически целостной свободе - свободе государственно организованного народа (нации), включающей в себя свободу отдельных индивидов и сфер народной жизни»".

Если в «Конституции Германии» Гегель делает акцент на самоорганизации и автономии (принципом немецкого и, шире, всех европейских государств, было состояние, «при котором народы принимают участие в функционировании верховной власти не опосредованно через закон, а непосредственно»), то в «Философии права» это видение строится на диалектическом решении проблемы взаимоотношений свободы и государственного права.

¹⁰Там же.-С. 84

При этом, Гегель против излишней централизации, против «организации сверху», тк., по его мнению, централизованное государство опустошает душу нации, превращая общество в машину, и поэтому государство должно позволить в развитии свобод граждан то, что не является необходимым в качестве их цели как таковой, те. свою внешнюю и внутреннюю безопасность, организующую и управляющую власть, которая должна лишь сохранять и поддерживать сложившуюся свободу действий граждан. Структура государства, как «действительности нравственной идеи» и «субстанциональной воли» выражается диалектикой, выражающейся во взаимодействии государственного и «общего особенного» интересов. Идея субсидиарности, как фактор межуровнего взаимодействия и диалектики государственного и особенного интересов, имманентна диалектической реальности целого, в данном случае - государственного На этом строится видение государства как «действительность нравственной идеи».

Реализация государственного интереса, включающего самостоятельные особенные цели, осуществляется через установление «внешнего порядка» и безопасности гражданского общества. Внешнего как по отношению к особенным интересам, существующем в этом обществе, так и по отношению к интересам за пределами гражданского общества Другим аспектом субсидиарности является разделение труда, социальный характер которого ведет к тому, что никакая «эгоистическая цель» не может быть реализована в обществе как самоцель. Морально окрашенный государственный интерес выражает идеальное завершение развития идеи народного духа и единственное разрешение парадокса свободы и необходимости в общественной жизни. Таким образом, Гегель обнажает политическую индифферентность субсидиарности необходимостью - прежде всего и во что бы то ни стало - наличия единого государственного интереса, теория о котором и составляет охранительный консерватизм Гегеля.

'Там ас -С 24

Параграф 6 («Анархизм П.-Ж. Прудона и принципы федеративного образования») посвящен элементам идеи субсидиарности в теории Прудона. Равновесие структур, задействованных в отношениях субсидиарности должно быть основано на принципе автономии. В организации и правильном понимании этой антиномии должен быть третий элемент, а именно договор, отличающийся той особенностью, что контрактантами здесь выступают социальные группы, уже обеспеченные собственной организацией, соответствующей их свободам, правам, способностям. Контрактанты как организованные сообщества заключают договор из необходимости защитить свою автономию и обеспечить взаимную и общую безопасность. Такое состояние вещей Прудон называет федерацией, что означает союз между частями, не равными, но соотносимыми и сравнимыми. Этот договор (feodus), или союз, имеет специфический характер: он реально, т.е. исторически существует. Субсидиарность по Прудону предстаапяет собой множество политико-экономических договоров, заключенных между членами не единого, раздробленного общества. Свобода, противостоящая неподвижной одномерной структуре, воспринимается как развивающееся разнообразие, еще не имеющее определенного, единого и формального порядка. Отсюда - весь анархизм Прудона, который вырастает, прежде всего, как реакция на излишне рациональное построение. Прудон интегрирует федералистскую идею (идею субсидиарности) в схему исторического развития, для разрешения социально-политических проблем. В отличие от либералов, общество Прудона не нуждается во вмешательстве государства, достаточно его лишь правильно организовать. Всё это конкретизирует значение взглядов Прудона, как политического анархиста, пришедшего к пониманию необходимости в политической организации общества, структура которой, по сути, должна быть максимально отдалена от общества.

Глава III «Католицизм, христианский социализм и идея

субсидиарности» посвящена месту и роли идеи субсидиарности в сфере отношений, возникающих, главным образом, вокруг социальной доктрины

Католической церкви (на уровне канонического права и священного предания), а также отношений субсидиарности внутри церковной организации - на основе рассмотрения основных документов канонического права. Параграф 1 «В. Э. фон Кеттелер: субсидиарное право и христианский социализм» посвящен основоположнику христианского социализма, Кеттелеру и его вкладу в историю идеи субсидиарности. Кеттелер, критикуя прусскую бюрократию, выступает против всякого абсолютизма, в том числе и христианского. Государство, по его мнению, должно вмешиваться в общественную жизнь, т.к. отдельные части общества испытывают недостаточность в средствах и в определении своих целей. Но государство своим вмешательством не должно ослаблять способность к социальному действию со стороны общественных сил. По Кеттелеру государство должно действительно помогать обществу, избегая крайностей этатизма. Чтобы этого не произошло, необходимы промежуточные социальные институты, способные проводить те же государственные функции. Кеттелер пытается сформировать т.н. «субсидиарное право» как вид общего права, способного улучшить порядок. В рамках субсидиарного права принцип дополнительности, в отличие от либерального видения, осуществляется посредством децентрализации и последовательности в определении уровней принятия решений. Субсидиарная помощь оказывает положительное влияние и развитии социального благосостоянию, т.к. субсидиарная помощь - это деяюлыюсть ближайших уровней власти, именно ближние инстанции могут бы п. в курсе действительных социальных нужд. Кеттелер был первым в истории политических и правовых учений, кто ввел в употребление сам термин «субсидиарное право», который он использовал в отношении юсударственных инстанций. Субсидиарное право основано на правовом понимании легитимности, а не на морали. Если индивид обладает достаточной свободой для сохранения и защиты своего достоинства, то любое вмешательство становится незаконным и запретным.

В параграфах 2 («Принцип субсидиарнос^ти, общий интерес и общее благо») и 3 («Идея субсидиарности и социальная доктрина Католической церкви (СДКЦ)») говорится об общих основаниях социальной доктрины католической церкви (СДКЦ). Католическая политико-правовая мысль находится в стороне, как от социалистов, так и от либералов XIX века, хотя, конечно, с последними у них больше сходства. Государство должно лишь уточнить изначальное, в онтологическом смысле, понимание человеческого достоинства совокупностью создаваемого им позитивного права. Достоинство для католиков - это онтологическая ценность, которая имеет своими корнями связь между создателем и творением, связь изначальную и конечную. На этом видении обосновывается необходимость автономии личности, из которой вытекает требование свободы и ответственности, достойной жизни и гуманного труда. Ни власть, ни общество не могут присваивать себе свободу и личную ответственность индивидов. На этом, в частности, строится социальное учение церкви.

Параграф 4 посвящен решениям II Ватиканского собора, касающимся идеи субсидиарности. Место и роль принципа субсидиарности определяются во взаимодействии единства и многообразия в организации Католической церкви, имея лишь инструментальное значение, т.к. он связан с таинством причастия лишь опосредованно, а именно, через идею локальной, отдельно взятой церкви. Ставится вопрос: каким образом церковь может быть основана на идее субсидиарности? Если церковная общность через единое осуществление таинства причастия состоит, в то же время, из отдельных церквей, являясь определенной формой сохранения единства и многообразия, то именно с этим многообразием и связана возможность определения принципа субсидиарности в рамках Католической церкви. Кроме этого, анализ идеи субсидиарности касается взаимоотношений, возникающих между такими принципами, как епископальная коллегиальность и верховенство римского понтифика. Возникают диалектические отношения между принципами централизации и

децентрализации, а понятия церковной общности и коллегиальности представляют лишь частный пример применения идеи субсидиарности.

Параграф 5 посвящен официальной позиции католической церкви в отношении принципа субсидиарное™. Официальная позиция Католической церкви складывалась в несколько этапов Начало этому было положено

ознаменованием сороковой годовщины энциклики Льва ХП1 «Rerum 12 энцикликой папы Пия XI (1857-1939) от 15 мая 1931 г.

«Quadragesimo Anno»¹³ о ^защите индивидуальной свободы против внутренней экспансии фашистского государства Б. Муссолини. Согласно этому документу, политическая власть, представляемая государством, и различные сообщества, формирующие однородную целостность, имеют полномочия разных уровней. Распределение полномочий не должно происходить в ущерб какому-либо сообществу или группе, которая была бы лишенной прав высшими инстанциями. Если какое-нибудь сообщество или группа испытывают трудности, вышестоящие сообщество или инстанции должны вмешаться в его дела с одной целью - помочь преодолеть трудности и восстановить их полномочия в области осуществления действий. Более того, если эти полномочия восстановлены и не осуществляются, при этом, самостоятельным образом, необходимо поставить вопрос о предоставлении новых полномочий. Эта диалектика в развитии отношений между сообществами различных уровней и составляет основное содержание принципа субсидиарное™ как в церковном понимании, так и в светском.

II Ватиканский собор (1962-1965) определяет, в основном неявным образом, идею субсидиарности, его содержание и значение для церкви с цемыо подчеркнуть необходимость мирских ассоциаций, защитить деятельность мирян в церкви и в обществе, а также установить общие нормы осуществления власти в Церкви¹⁴. Проходившие после II Ватиканского

собора и созданные по его рекомендации Павлом VI синоды (1967, 1969,

1974), так или иначе, касались этой проблемы. Принцип субсидиарности становится одним из направляющих принципов нового Кодекса канонического права. Отныне всё, что относится к обычному управлению диоцезов, находится в полномочиях епископов.

Степень действительного применения принципа субсидиарности в церкви определить очень сложно, хотя он неявно присутствует наряду с основными принципами церковной организации, а также в деятельности светских религиозных организаций. Не будучи официально оформленным в конституционном праве церкви, принцип субсидиарности имплицитно определяет отношения людей, между ними и церковными учреждениями. Место и роль принципа субсидиарности в структуре католической церкви определяется тем, насколько он соответствует иерархическому принципу организации, который является основным для церкви.

Глава IV «Философско-правовые аспекты субсидиарности» касается наиболее общих вопросов истории и теории субсидиарности, ориентируя на философско-правовую оценку этого политико-правового института. Параграф 1: «Философия права и субсидиарность» посвящен определению места идеи субсидиарности в области философско-правовых и философско-исторических исследований. На философском уровне эта идея может быть представлена как специфическое отражение идеи справедливости и права в широком смысле. Идея и само понятие «субсидиарность» наиболее полно формируются в переходный период от синкретического сознания эпохи средних веков к инструментальному Нового времени. Именно на переломе эпох было возможным и необходимым сохранить нечто важное от уходящего органического мира и, по возможности, его структурно-матричные основания, сохранить в современности и на будущее, где этой социально-духовной органике будет всё меньше и меньше места. Этим, во многом, и определяется- двойственность принципа субсидиарности. Право субсидиарности возникает на закате органического целого для его сохранения

¹⁴ La subsidiarily el sej avalars. Eludes & Enquetes, Jfe 16, Janvier 1993. • С 27

в новых условиях, когда новые формы сознания и сферы деятельности не могут компенсировать относительную недостаточность целого в чем-либо. Из области философии социально-политического действия эта идея, уточненная и конкретизированная, переносится в область права, становясь понятием и принципом, регулирующим распределение и взаимодействие правомочий между различными уровнями нового состояния социально-политического целого, то есть - акцентируя, прежде всего и преимущественно, на правовых параметрах социальной жизни. Из конкуренции различных социальных интересов и интересов различного уровня (групповых, Индивидуальных, государственных и др.) возникает необходимость создания соответствующих правовых норм внутри сложившихся правовых систем. И субсидиарное право возникновением своим репродуцирует в основных моментах процесс возникновения права вообще как формы общественного сознания, основанного на межуровневых взаимодействиях и иерархиях. В философском плане анализ идеи субсидиарности связан с выходом за узкие рамки простого механизма осуществления взаимодействий, основанных на субсидиаризации социальных отношений, что предполагает возможность проекции этой идеи на различные отдельные области жизни. Идея субсидиарности фокусируются в понятии института (в широком смысле), который становится гарантом свободы. На теоретическом уровне, идея субсидиарности намечает враждебную категориальному мышлению логику (или потенциально способна настроить мышление на эту перспективу), нершииой которой является торжество единичного в противовес типичному, индивидуально-личного в противовес безликой социальности общества или сообщества как форме машинизированной коммунитарности.

В связи с этим, возникает два, как минимум, порядка требований: по (шюшению к субъекту со стороны общества и наоборот. Субъективно,

максима субсидиаритарно организованной жизни ориентирует на то, чтобы

._г . ii мысли, чтобы, в

и<бегать стандартизации в определении образов жизни ' ^м

конечном счете, быть субъектом личной и общественной жизни, а не

объектом социальных программ, рыночной экономики, общества потребления, различных видов политики управленческих элит и т.п. Объективно, общество должно учитывать многообразие различных социальных групп и «кругов», ориентируя индивиды и сообщества на постепенное и прогрессивное увеличение своих прав и ответственности перед «себе подобными», а не вышестоящими инстанциями, посредством постепенного отступления перед личностью, её интересами и её образованиями в ансамбле общего блага.

На политико-правовом уровне возникает вопрос о механизме осуществления принципа субсидиарнос^ти и о соответствующей структуре общества, в котором он может быть применим. Согласно либеральному направлению, общество рассматривается лишь в его отношении к индивидам, его составляющим. И поэтому, как следствие, идея или принцип субсидиарности рассматривается в качестве особого механизма действия государства, в отношении- личности. Для либералов вмешательство государства вызывается.недостаточностью общественного действия, самой способности к таковому со стороны общества или человека. В связи с этим, при оценке либеральной концепции субсидиарности, необходимо говорить скорее о дополнительности, т.к. либералы останавливаются на этом уровне развития субсидиарности и дальше, в общем, не идут. Современное понимание этой идеи в некотором смысле противостоит либеральной концепции роли государства, согласно которой либеральное государство субсидиарно в той степени^{^} в какой оно вмешивается лишь в качестве последней инстанции. Поэтому для либералов традиционно основная функция государства сводится к обеспечению, прежде всего, безопасности. Вмешательство государства должно быть временным, ограниченным не только по уровню и масштабу пространственного распространения полномочий по отношению к другим актерам социального действия, но и ограниченным во времени. Личность же, как первичный элемент общества, в процессе своей жизнедеятельности расширяет пределы своей автономии,

2.5

уменьшая, при этом, «территорию» государственного вмешательства. Независимо от того, какая доктрина является основанием для определения идеи субсидиарности, она всегда связана с проблемой распределения прав и обязанностей в обществе, с определением прав человека, а в целом - с вопросом о взаимоотношении и взаимодействии государства и гражданского общества.

Параграф* 2 определяет место идеи субсидиарности в масштабе
европейской ментальности. Идея субсидиарности рассматривается как
вариант выражения «соединительной способности субъекта» (по М.К.
Мамардашвили), основанной на греко-евангелической идее оформленной
окончательно в эпоху Возрождения и Просвещения, т.е. на идее наличия
«внутреннего голоса в человеке, на который человек стоя перед миром один
на один может и должен ориентироваться... без каких-либо внешних
авторитетов, внешних указаний...»^15. ^Кр^оме «внутреннего качественного
развития», «внутреннего образа», «внутреннего человека» евангелическая
идея предполагает, по Мамардашвили М.К., «активное воплощение в
конкретно-историческую плоть тех или иных деяний, общественных
состояний, торговли, и т.д.». Важным и характерным для европейца
сганонится, прежде всего, факт выделения социально-духовной функции из
общего целого христианского учения. Более того, в таком определении, эта
«фско-евангелическая способность» характеризует, скорее,

западноевропейскую ментальность. Идея субсидиарности становится формой и вариантом правовой социализации того, что относится-к обозначенной «I рско-снангелической идее», рациональным (отчасти иррациональным) и социальным событием одновременно, проецирующим частным образом общую идею соединения «вещей» и «идей», а также различные уровни в структуре, собственно, «вещей», политико-правовых для нас институтов. Всё, чю определяет связь и форму связи между личностью и обществом, государством, так или иначе входит в ответ на вопрос о смысле

" 1.14 *с С. 352-353

субсидиарности. Но при это надо помнить, что развитие субсидиарного права ведет к уменьшению влияния высших уровней в пользу низших. Государство теряет характер божественной предопределенности и смещается в сторону от прямого посредничества между человеком и всевышним, переставая быть непосредственным и главным покровителем человеческого существования.

Своеобразная социализация «греко-евангелической идеи», в частности совершаемая в формах субсидиарности, соединяет верхние и нижние уровни сознания и социального бытия посредством определенной тенденции: расширение человеческой активности за счет уменьшения упования на Провидение в социальной истории (Возрождение и гуманизм), расширение прав человека и гражданского общества за счет уменьшения государственных полномочий и сфер влияния (демократизация, децентрализация и деконцентрация власти).

В заключении, делаются- выводы из анализа истории идеи
субсидиарности, определяется её значение в истории политических и
правовых учений, в современной политико-правовой действительности.
Основные результаты исследования сводятся к следующему. Идея
субсидиарности является одной из важнейших и существенных частей
структуры социально-политической связности, т.к. она наиболее полно
выражает структурообразующий фактор политико-правовой

действительности. Содержание идеи субсидиарности в своём теоретическом развитии и по структуре своего осуществления обнар>живает последовательность таких смысловых элементов, как «резервность», «дополнительность», «взаимодополняемость», и не может быть сведена однозначно ни к одному в отдельности, т.к. последние воспринимаются лишь как последовательные ступени, собственно, понятия субсидиарностн. Основным критерием отличия является тот факт, что различные значения дополнительности могут иметь место лишь в горизонтальных отношениях, не выявляя вертикальной составляющей субсидиарности, в то время, как последняя актуализирует и то» и другое. Одним из основных элементов

субсидиарности является наличие иерархии, в которой должны быть согласованы и сбалансированы и вертикальные, и горизонтальные векторы интересов. Независимо от того, о какой концепции идет речь, идея субсидиарности, будучи общим местом для совершенно различных политико-правовых доктрин, всегда и неизбежно связана с необходимостью определения цели и ценностей социального бытия.

В сугубо правовом плане идея субсидиарности связана с принципом законности и юридического равенства, политических свобод и прав человека. Другими словами там, где возникает ситуация конкуренции правомочий и интересов, необходимо установить общие и равные правила для всех действующих лиц, и это равенство может быть лишь относительным — в отношении закона. Там же, где интересы не пересекаются, может идти речь лишь о простой взаимодополняемости интересов, не противостоящих друг другу, а взаимно обогащающих. Но там, где конкуренция интересов не может быть согласована и упорядочена по общему правилу и в соответствии с обычным течением дел, - в случае возникновения исключительной для данного уровня или сообщества ситуации - речь должна идти об особых правомочиях одного уровня (верхнего) в отношении другого (нижнего), установленных на законных основаниях, т.е. в соответствии с определенной нормой; либо речь должна идти о необходимости дополнения уже созданных, наделенных исключительных полномочий. Урегулированием таких особых сигуаций и занимается механизм субсидиарности. Поэтому субсидиарность, н свою очередь, становится особой и относительной формой реализации права - для данной ситуации и на определенное время осуществления необходимых полномочий и в соответствии' с целью такого переноса полномочий.

И, конечно, субсидиарность не может быть в этом случае целью в себе, а представляет собой, прежде всего, инструмент выработки - в сфере позитивного права - эффективных правовых норм и положений, coo mere гнующих механике социальных взаимоотношений и взаимодействий

(горизонтальных и вертикальных, но с акцентом на последних). В сфере правовой доктрины это понятие ориентирует на социологический подход в объяснении природы, характера и сущности права, становясь инструментом той или иной теоретико-правовой концептуализации социальных отношений. В силу того, что идея субсидиарнос^ти имеет не самоценный, а прикладной характер и показывает лишь определенный срез различных уровней социальной реальности, то вариантов теоретических интерпретаций этой идеи может быть множество - в зависимости от акцентов и конфигураций отобранных соотношений. Если субсидиарность - это понятие, которое находится ближе всего к социологии права, то это не означает, что ей она и обязана своим происхождением и формированием. С одной стороны, история идеи говорит о том, что она являлась на разных этапах своего развития лишь отдельным, хотя и важным, аспектом самых разных теоретических построений. С другой стороны, прежде, чем приобрести правовой статус (на уровне правового принципа), идея субсидиарности в том- или ином- виде была элементом социально-исторических структур и систем категорий. В рамках же социологической доктрины права (или особого её подразделения) это понятие может приобрести и приобретает, на наш взгляд, необходимую позитивность, которая его роднит с правовой наукой, задавая последней особую структуру. Сближая теорию с практикой, субсидиарность как понятие может выступать инструментом зондирования, отражения и прогноза в развитии гражданского общества его состояний и перспектив.

В структуре социально-политической связности одной из важнейших существенных частей является идея субсидиарности, т.к. именно она наиболее полно выражает структурообразующий фактор политико-правовой действительности. Институциализация субсидиарности предполагает динамическое. целое, а не статический механизм в политико-правовой действительности. В этом смысле, по нашему мнению, в правовой практике акцент должен ставиться на процессуальном развитии (правовые обычаи и

2<»

традиции), а не на системном закреплении принципа субсидиарности (нормы права), хотя без минимально-необходимых и, в особенности, позитивных, определений его в праве формирование активного и динамичного гражданского общества или, в принципе, гражданского общества представляется невозможным. Поэтому, видя определенные положительные моменты в развитии идеи субсидиарности для существования гражданского общества и реализации прав человека, тем не менее, не стоит абсолютизировать эту идею, как, впрочем, и любую другую (например, идею прав человека), возводя её в ранг универсального средства (фетиша или панацеи) или религиозной сущности.

Европейская ментальность или культура мысли, в том числе и политико-правовой, формируется в едином пространстве интерконцептуальных взаимодействий и взаимоотношений, предполагающем, как минимум, во-первых, внутреннее вызревание и, во-вторых, не доктринальный категоризм и относительность, а междисциплинарную взаимодополняемость в сфере выработки, главным образом, общих или аналогичных ценностей и проявлений жизни. В конечном счете, аксиологическое и эвристическое значение идеи субсидиарности состоит именно в этом, в её изначальном и историческом характере интерконцептуальности. Этим определяются два соображения, связанных с проблемами интерпретации идеи субсидиарности. Во-первых, относительно определения её положительных, связанных с возможностью допущения самого широкого многообразия сфер применения, а также, в некотором смысле, и негативных моментов, связанных либо с её двойственным механизмом, либо со сложностью однозначного её применения в одной, отдельно взятой области. Во-вторых, качественную определенность интерконцептуальной идее дает её связь с персоналистскими учениями в том или ином виде, где соотносятся воедино аксиология и отология личного существования. Западноевропейская идея свободы основана на идее построения социально-правовых институтов, а также на идее доминирования социальной природы в определении человека. Идея

субсидиарности, в частности, - ключевое звено этой свободы, ориентированной на определенную структуру, порядок и иерархию. Это - не безграничные и внутренне недиффиренцируемые представления о вольности и своеволии, которые могут быть открыты человеческому сознанию. Своего рода субсидиарная свобода основана на социально-правовых гарантиях. Духовное не исключается, но представляется опосредованным социально-исторической формой свободы, которая в своем развитии опирается на определенные и необходимые данности, от них же, впрочем, и отталкивается в процессе своего самосовершенствования.

Неоднозначность и парадоксальность критического анализа субсидиарности не должна снижать важность теории и практики, собственно, субсидиарного права для современной российском действительности. Более того, именно отдавая отчет в негативности некоторых сторон субсидиарности, связанных с возможностью оформления статичности социально-политических отношений, сопровождающейся, в том или ином виде, отстранением власти от общества, герметизацией политико-правовых^{^} структур, необходимо • развивать общественные и правовые институты, составляющие необходимые основания субсидиарного права, в противовес государственно-клановой монополии на процесс принятия решений, средства производства и информацию. Без такого рода антимонопольного законодательства, защищающего права и приоритеты человека и коллективов низшего уровня, о настоящем гражданском обществе говорить не приходится.

Основные положения- диссертации отражены в следующих публикациях:

1. Каракулян, Э. А. ««Новая Наука» Д. Вико и проблемы
интерконцептуальных знаний» / Э. А. Каракулян // Метод качественных
структур: теория и практика. Тезисы докладов международной
конференции. СПб. 1996 г. - С. 31-32.

2. Каракулян, Э. А. «Вопросы философии права и маргинальное
самосознание» / Э. А. Каракулян // Вестник ННГУ, серия «Право».
Законные интересы граждан и правовые средства их защиты в России.
Нижний Новгород, ННГУ, 1997 г.,-С. 77-79.

3. Каракулян, Э. А. «По поводу возможных определений правосознания» / Э.
А. Каракулян // Российское право в период социальных реформ: Сборник
научных трудов аспирантов, соискателей и молодых ученых. Н. Новгород:
изд-во ННГУ, 1998. - С. 31-34.

4. Каракулян, Э. А. «Социальная стабильность: правосознание и гуманизм» /
О. А. Каракулян // Первая сессия молодых ученых гуманитарных наук.
Тезисы докладов. Нижний Новгород, Нижегородский гуманитарный
центр, 1998 г.-С. 21-26.

5. Каракулян, Э. А. «Европейская интеграция: вопросы методологии» / Э. А.
Каракулян // материалы ноябрьской конференции 1999 г. «Российское
право в период социальных реформ», 0,25 п.л. - С. 18-25.

6. Каракулян, Э. А. «История европейского строительства и проблемы
европейской интеграции» / Э. А. Каракулян // «Преподавание права
Европейского Союза в российских вузах (2)», Изд-во «СТАТУТ», Москва,
2001-0,Зп.л.-С.217-221.

7. Каракулян, Э. А. «Гражданское общество и политическая традиция» / Э.
А. Каракулян // Вестник ННГУ, серия «Право», 2002: по материалам
конференции «Власть и право», ноябрь 2001.- 0,3 п.л.

8. Каракулян, Э, А. -«Европейское социальное пространство (ЕСП) и
принц ип субсидиарности» / Э. А. Каракулян // материалы международной

научно-практической конференции «Социальная политика социального

государства», 4-6 декабря 2001 г., 0,25 пл. 9. Каракулян, Э. А. «Европейский неофедерализм: процесс, система,

идентичность» / Э. А. Каракулян // Нижегородский юрист: сб-к на>ч.

трудов; Альманах. Вып. 8 - Н. Новгород, Изд-во «ЗОНА +», 2003,0,25 п.л.

-С. 10-14. 10.Каракулян, Э. А. «Европейская идея и проблемы европейской интеграции»

/ Э. А. Каракулян // Российское право в период; социальных реформ. Вып.

4. Часть I. - Н. Новгород, Изд-во ННГУ, 2002,0,25 п.л. - С. 167-170. 11 .Каракулян, Э. А. «Европейский неофедерализм: процесс, система.

идентичность» / Э. А. Каракулян // Уч. пособие, Н. Новгород, Изд-во

ННГУ, 2003. Усл. печ. л. 12,1., 208 с. 12.Каракулян, Э. А. «Идея субсидиарности в истории политических и

правовых учений» / Э. А. Каракулян // Вестник ННГУ, серия «Право» - на

стадии опубликования, 0,25 пл. 13.Каракулян, Э. A. «Subsidium права» или власть герметичного общества?

(идея субсидиарности в истории политических и правовых учений

Западной Европы) /Э. А. Каракулян//Уч. пособие, Н. Новгород: НИСОЦ,

2004, Усл. печ. л. 12,198 с. (на стадии опубликования). Общий объем публикаций составляет 26 пл.

ГОС. 11АЦИОНАЛЬИХ* I

еяслиотскх |

О» Т» rtr \

2004-4 26862

ОБЩАЯ ХАРАКТЕРИСТИКА РАБОТЫ

Актуальность темы исследования. Проблемы детства в нашей стране приобрели общегосударственные масштабы, имеют общенациональный характер, свидетельствуют о том, что сфера детства находится в глубоком кризисном состоянии. Общество и государство не используют все имеющиеся у них возможности для обеспечения должной заботы о своем будущем —детях. Положение детей в современной России - один из самых печальных итогов проводимых в стране реформ, в результате которых сфера детства оказалась самой пострадавшей: растет число социальных сирот, преступность несовершеннолетних, пьянство, наркомания и другие формы деви-антного поведения, инфекции, миллионы беспризорных детей, снижение посещаемости школ. Но самое страшное в том, что эти явления происходят на фоне равнодушия, непрофессионализма, жестокости взрослых, неэффективности существующих в государстве институтов социальной защиты и реабилитации детей.

Актуализация вопросов реализации ребенком его прав, свобод и обязанностей в настоящее время обусловлена развитием человеческой индивидуальности, возрастанием личностного фактора в экономических, социальных, демографических, политических и др. процессах, общими демократическими переменами, происходящими в государстве. Правовой статус ребенка является важнейшим институтом, при помощи которого регулируются и определяются способы, меры воздействия и пределы вмешательства государства в личную сферу семьи и детства, возможности участия ребенка в жизни общества, устанавливаются юридические и иные гарантии защиты и реализации прав и свобод детей.

С развитием института правового положения ребенка связываются надежды на создание в России демократического гражданского общества Именно в детстве в сознании ребенка формируются главные ценностные ориентации, закладываются основы правопонима-ния, чувства защищенности своих прав и интересов, а также прививается ответственность за ненадлежащее выполнение своих обязанностей, и знание того, что взрослые могут и должны быть наказаны, если они ущемляют права и интересы ребенка.

Вместе с тем уровень научной разработанности данной проблематики нельзя считать достаточным. Это объясняется некоторой не-скоординированостыо направлений исследования, известным стремлением ученых и специалистов-практиков заявить о своем видении

РОС. ИЛи.*'КЛЛЬНАЯ1 БИБЛИОТЕКА 1 СПетер5п>г /*_«**

того или иного подхода к формированию и функционированию различных видов правового статуса ребенка. Качественно новая организация государства и правовой системы требует сегодня должного анализа и учета не только российского, но и мирового опыта. Эти аргументы свидетельствуют об актуальности темы диссертационного исследования, служат основой ее выбора и подтверждают необходимость ее научной разработки с целью создания эффективной модели правового статуса ребенка в Российской Федерации и совокупности теоретических знаний о нем.

Степень научной разработанности темы диссертации.

Вопросы, связанные с формированием понятия «сфера детства» и развитием института правового положения ребенка можно проследить на разных исторических этапах. В настоящее время данный институт пополнен рядом фундаментальных правовых актов, в числе которых: Конвенция о правах ребенка 1989 года, Федеральные законы "Об основных гарантиях прав ребенка в Российской Федерации" (1998), «О дополнительных гарантиях по социальной защите детей-сирот и детей, оставшихся без попечения родителей» (1996), «Об основах системы профилактики безнадзорности и правонарушений несовершеннолетних» (1999), и др. В них содержится комплекс различных отраслевых норм, которые обеспечивают правовое регулирование положения детей в России. Однако при оценке разработанности тематики диссертационного исследования была выявлена ее явная недостаточность. Статус ребенка как объект самостоятельного исследования в теоретической науке не представлен. Отдельные его характеристики рассматриваются представителями различных отраслей знаний.

Особую значимость для решения поставленных в диссертации задач имеют работы ученых, в которых тщательному исследованию подверглись права человека и гражданина, взаимоотношения государства и личности, основы правового положения личности в целом, таких как: С.С. Алексеев, А.Я. Азаров, М.В. Баглай, Н.С. Бондарь, A.M. Белякова, А.Б. Венгеров, Н.В. Витрук, Л.Д. Воеводин, Н.Л. Гранат, А.В. Зиновьев, Е.И. Козлова, В.Н. Кудрявцев, О.Е. Кутафин, В.А. Кучинский, В.В. Лазарев, И.И. Логанов, Е.А. Лукашева, Н.С. Ма-леин, Г.В. Мальцев, B.C. Нерсесянц, И.В. Ростовщиков, Ф.М. Рудин-ский, В.Н. Синюков, М.С. Строгович, Ю.A. Тихомиров, И.Е. Фарбер, P.O. Халфина, В.М. Чхиквадзе, Л.С. Явич.

Общие проблемы правового статуса личности в целом и ребенка, в частности, представлены в работах таких зарубежных авторов как: В. Бюхнер-Удер, Х.-П. Гессер, Д. Гомиен, А. Моувер, Р.А. Мюллерсон, Э. Цоллер.

Изучением статуса детей в отраслевых аспектах российского права занимались: MB. Антокольская, В.В. Бойцова, Н.Е. Борисова, А. Головань, Ю. Гранин, Ю.А. Дмитриев, Н.С. Малеин, В.Г. Мельникова, Э.Б. Мельникова, В. Молодцова, A.M. Нечаева, Т. Птицина, В.А. Рясенцев.

Кроме того, по данной проблематике были защищены две диссертации: Т.А. Титовой в Казани в 2000 году и Л.Ю. Голышевой в Ставрополе в 2002 году. Первая посвящена исключительно анализу международного законодательства, во второй представлен историко-цивилистический аспект правового положения детей.

Источниковая база исследования определена с учетом степени разработанности темы, ее составляют труды вышеперечисленных авторов, а также дореволюционных русских ученых: Н.Н. Алексеева, Н.А. Бердяева, К.Н. Вентцеля, М.Ф. Владимирского-Буданова, А.И. Загоровского, И.А. Ильина, Б.А. Кистяковского, Н.М. Коркуно-ва, В.И. Ключевского, А.Г. Михайловского, Е.Д. Максимова, К.А. Неволина, М.О. Ошанина, B.C. Соловьева, Ф.В. Тарановского, Е. Н. Тарновского, Б. Н. Чичерина.

В основу исследования, положены суждения по отдельным актуальным проблемам правового положения детей, содержащиеся в работах: Ю. Беспалова, Б.М. Верзуб, В.Г. Глухаревой, В.В. Гриб, О.А. Дюжевой, СБ. Жданова, Н.А. Крашенинниковой, Н.М. Костровой, В. Козюли, Ю.А. Королева, М.Н. Николаева, О.В. Пристанской, А.В. Сумачевой, Ю.В. Трунцевского, Е. Уксусовой.

Диссертация написана на основе широкого привлечения конституционного, административного, гражданского, семейного, международного и иного законодательства, нормативных актов Краснодарского края. Использованы материалы периодической печати, парламентских слушаний, статистические данные, обобщения практики работы в сфере детства органов и организаций Краснодарского края.

Цели и задачи исследования.

Целью диссертационного исследования является обобщение и формирование комплекса теоретических знаний о правовом статусе ребенка в Российской Федерации, о проблемах регулирования и реализации его прав и свобод, обеспечении достаточной их защиты.

Для этого потребовалось решить ряд конкретных задач:

1) выявить и проанализировать массив действующего международного и отечественного законодательства о правах детей как необходимую правовую базу для построения теоретических конструкций и оценки высказанных в литературе взглядов;

2) выявить и обосновать основные концептуальные подходы к
характеристике сферы детства, как особой совокупности правоотно
шений с участием детей, необходимой эмпирической базы понима
ния правового статуса ребенка в Российской Федерации;

3) обобщить суждения по актуальным вопросам понятийного
обеспечения правового статуса ребенка, структурированию и взаи
мообусловленности его элементов;

4) изучить и обобщить законодательство и научную литературу
о гражданстве детей и установить особенности содержания различ
ных видов их правового статуса в зависимости от состояния юриди
ческой связи ребенка с государством, с родителями или лицами, их
заменяющими;

5) установить и показать зависимость содержания правового
статуса ребенка от возрастного фактора, от проблем правового регу
лирования различных видов дееспособности и деликтоспособности
детей в Российской Федерации;

6) произвести классификацию принципов, в соответствии с ко
торыми реализуются правоотношения в сфере детства, обосновать их
общие черты и отраслевое многообразие;

7) выявить и обосновать проблемы правового регулирования
прав и свобод ребенка и их гарантий, тенденции и закономерности
формирования нормативной базы правового статуса детей.

Объектом диссертационного исследования являются урегулированные различными социальными нормами общественные отношения, составляющие сферу детства, их состояние в Российской Федерации с позиций социальных параметров и проблем правового закрепления в процессе их становления и развития.

Предметом исследования являются концептуальные, понятийные, структурно-организационные и правовые основы положения детей в Российской Федерации, представленные реальными общественными отношениями, урегулированными правом и складывающимися во взаимодействии детей с другими субъектами сферы детства.

Методологической основой исследования является современный методологический инструментарий, концептуальные подходы к правовому статусу личности, выработанные современной юридической наукой. Исследование проведено на основе общенаучных методов: диалектического, исторического, логического, а также частно-научных методов: сравнительно-правового, системно-структурного анализа, конкретно-социологического, статистического, метода моделирования и др. Использование при написании диссертации

широкого спектра существующих методов философии, права, истории, социологии и других отраслей научных знаний позволило автору осмыслить, определить генезис, закономерности, тенденции развития сферы детства и правового статуса ребенка, раскрыть предмет исследования целостно и всесторонне и в конечном итоге достичь обозначенной цели, решить поставленные задачи.

Научная новизна диссертационного исследования состоит в том, что в работе впервые представлен комплексный теоретико-правовой анализ правового статуса ребенка в Российской Федерации, всех его элементов с позиций содержания и состояния особой сферы общественных отношений с участием детей, проблем их правового регулирования. Выработаны определения понятий: сферы детства как особого предмета правового регулирования, правового статуса ребенка, выявлены его сущностные и концептуальные компоненты. Обоснована полиативность и дана классификация принципов правового положения детей, представлены проблемы правового регулирования дееспособности детей в различных отраслях права. Прослежено эволюционирование гражданства детей с момента возникновения данного института и до настоящего времени. Дана классификация правоотношений с участием детей.

На защиту выносятся положения и выводы, в которых нашли отражение научная новизна исследования и его результаты:

1. Выявление теоретических и философских основ исследования
сферы детства, оценка ее состояния в современной России с позиций
социальных параметров позволили обосновать вывод о том, что ее
особенности обусловлены: особым субъектным составом; специфич
ными юридическими конструкциями, предопределившими виды и
структуру правоотношений с участием детей; особым местом в сфере
детства деятельности государства, содержание которой зависит от его
исторического типа, формы правления и политического режима.

2. С точки зрения теоретико-правового анализа виды и структу
ра правоотношений с участием детей обусловлены возрастным фак
тором, содержанием прав и обязанностей, многообразием современ
ных жизненных ситуаций, в которых оказываются дети. Предлага
ются следующие блоки правоотношений с участием детей:

а) отношения с нормальным позитивным укладом жизни ребен
ка, подпадающие под официально установленные социальные стан
дарты;

б) отношения, требующие включения со стороны государства
более серьезных контрольных механизмов, они связаны с отсутстви-

ем у ребенка одного или обоих родителей, с приемной семьей, с усыновлением, с опекой и попечительством, с особым состоянием здоровья ребенка;

в) отношения, в которых забота о ребенке полностью возлагает
ся на государство и его органы, они связаны с беспризорностью, с
функционированием домов-интернатов, возникают в результате воо
руженных конфликтов, техногенных катастроф и потому носят экс
тремальный характер;

г) отношения, возникающие в связи с необходимостью реаби
литации детей, попавших в экстремальную ситуацию;

д) отношения, возникающие в связи с правонарушениями детей
и применяемыми к ним мерами ответственности;

е) отношения, возникающие в связи с функционированием раз
личного рода правозащитных механизмов прав ребенка.

3. Совокупность отношений, составляющих сферу детства и от
личающихся целевыми и функциональными особенностями, пред
ставлена как особый предмет правового регулирования, в котором, с
одной стороны, присутствует уникальная властная тональность во
взаимоотношениях между субъектами, с другой, его объединяют на
чала нравственности и веры, сложившиеся исторически и формали
зованные посредством различных социальных регуляторов, специ
фичные интересы ребенка, обусловленные становлением его как
личности, а также психологически неразделимый процесс формиро
вания и реализации воли родителей и детей до наступления совер
шеннолетия последних.

4. Предлагается оценивать правовой статус ребенка как ядро
нормативно-правового выражения основных начал взаимоотноше
ний личности и государства, поскольку в нем эти основные начала
должны быть представлены в чистейшем, безупречном виде и во
площать величайшие ценности человеческого сообщества: веру,
нравственность. Правовой статус ребенка—это объективированные и
формализованные в праве возможности, необходимые личности ре
бенка для его всестороннего развития, т.е. для перевода потенциаль
ных ресурсов в фактические.

5. Определение правового статуса ребенка отличается концеп
туальной многовариантностью, которая обусловлена: а) отсутствием
теоретических разработок данного понятия; б) его производностъю
от общетеоретического правового статуса личности; в) полиотрасле
вым характером правового регулирования положения детей в госу
дарстве. С формально-юридических позиций сформулирована дефи-

ниция: правовой статус ребенка это концептуально и конкретно-исторически обусловленная система его прав, свобод и обязанностей, устанавливаемых с учетом возрастных ограничений и типа юридической связи с государством и родителями или лицами, их заменяющими, структурированных и формализованных по основным параметрам сферы детства, реализуемых в особом властно-волевом режиме, охраняемых и гарантируемых государством.

6. Гражданство ребенка по общему правилу устанавливается с
учетом гражданства родителей, в характеристике его правового ста
туса необходимо учитывать взаимосвязь его гражданства с особен
ностями и разновидностями юридической связи ребенка с родителя
ми или лицами, их заменяющими при иностранном гражданстве,
разногражданстве, состоянии безгражданства, признании безвестно
отсутствующими родителей, опекунов, усыновителей, при сиротстве
детей.

7. Принципы, в соответствии с которыми реализуются отноше
ния в сфере детства, имеют общий и отраслевой характер. С учетом
этого в работе дана система принципов, которая включает: а) прин
ципы государственной политики в сфере детства; б) принципы, уста
новленные мировым сообществом для регулирования отношений с
участием детей; в) общие принципы правового статуса; г) принципы
минимальных социальных стандартов основных показателей качест
ва жизни детей; д) принципы образовательного права; е) принципы
семейного права; ж) принципы гуманитарного права; з) принципы
ювенальной юстиции; и) принципы нравственно-этические.

8. Для реализации конституционных прав и обязанностей и ус
тановления единообразных подходов к пониманию отраслевой дее
способности детей сформулировано предложение о целесообразно
сти и необходимости закрепления в Конституции нормы о правоспо
собности и возрастных этапах последовательного приобретения
детьми различных видов их дееспособности.

Теоретическая и практическая значимость диссертационного исследования. Теоретическая значимость работы состоит в том, что содержащиеся в ней положения и выводы развивают общетеоретические знания о понятии сферы детства, ее особенностях, о роли и месте в ней деятельности государства, о понятии и элементах правового статуса ребенка, формируют представление о его качествах и свойствах, показывают новые методологические и концептуальные подходы к пониманию и исследованию правоотношений с участием детей.

Практическая значимость диссертации состоит в том, что результаты исследования могут быть использованы в процессе дальнейшего совершенствования действующего и разработки нового федерального и регионального законодательства, нормативных актов муниципального уровня, а также в практике органов государственной власти Российской Федерации и ее субъектов в сфере детства. Теоретический материал, аналитические разработки, содержащиеся в диссертации, могут быть полезны в научных исследованиях по проблемам государства и права, правового статуса человека и гражданина, в преподавании учебных курсов теории государства и права, конституционного, гражданского, семейного, образовательного, гуманитарного права, при подготовке учебной и учебно-методической литературы для студентов юридических вузов и сузов по перечисленным дисциплинам.

Апробация результатов исследования. Основные положения работы были обсуждены на заседании кафедры государственно-правовых дисциплин Краснодарской академии МВД России. Выводы и рекомендации изложены в выступлениях автора на научных, научно-практических конференциях в Кубанском государственном аграрном университете, Кубанском государственном университете, Краснодарской академии МВД России, на международной научно-практической конференции «Проблемы защиты прав и законных интересов граждан и организаций» 23-26 мая 2002 года в г. Сочи, на 23 Всероссийской научной конференции «Глобализация и проблемы экономического развития России» в 2002 году в г. Туапсе, а также нашли отражение в работах, опубликованных по теме проведенного исследования, используются при чтении лекций и проведении практических занятий по теории права и государства и по семейному праву.

Структура диссертации. Работа состоит из введения, двух глав, включающих семь параграфов, заключения и библиографического списка литературы.

ОСНОВНОЕ СОДЕРЖАНИЕ РАБОТЫ

Во введении обосновывается актуальность избранной темы, показывается степень ее разработанности, определяются объект и предмет, цель и основные задачи, методологическая и источниковая основа исследования, раскрывается его научная новизна, теоретическая и практическая значимость, формулируются положения, выносимые на защиту, а также приводятся сведения об апробации полученных в ходе исследования результатов.

Первая глава «Концептуальное и понятийное обеспечение правового статуса ребенка» состоит из трех параграфов, посвящена анализу состояния сферы детства, оценке положения детей как компонента человеческого потенциала России, определению дефиниции, особенностей и структуры правоотношений с участием детей, обоснованию концептуального многообразия определения правового статуса ребенка, формированию его дефиниции, оснований структурирования его элементов и видов, проблемам систематизации и реализации норм различных отраслей законодательства о правах ребенка.

В первом параграфе «Сфера детства как особый предмет правового регулирования» дана разносторонняя характеристика сферы детства как совокупности правоотношений с участием детей. Истоки понимания сферы детства в правовом аспекте уходят корнями в теорию естественного права, в философию гуманистического права, в либеральную доктрину прав человека. Сфера детства в каждом государстве находится под особым вниманием, дети являются обязательным и исключительно значимым компонентом в структуре человеческого потенциала страны.

Государством устанавливается определенная юридическая граница - несовершеннолетие, в рамках которого ребенок живет и формируется в одном правовом режиме, после которого режим приобретает иное содержание. Полемизируя с учеными, автор предлагает особенностью детского этапа жизни человека считать отсутствие достаточного энергетического потенциала, объема сил и знаний, процесс накопления которых требует соответствующих возрастных границ. Совершеннолетие наступает, когда необходимый для самостоятельного существования энергетический и информационный объем достигнут и он должен быть юридически зафиксирован.

Категорию несовершеннолетия предлагается признать юридически значимой и обязательной, поскольку она является основой обособления важнейшего этапа жизни человека в тот период, когда идет процесс его физического, умственного, нравственного становления, формирования правового сознания личности, закладываются знания обо всех регуляторах общественных отношений: морали, обычаях, нравственности, праве и прививаются навыки использования социальных норм.

Возможности и потребности правового регулирования сферы детства объясняются с позиции показателей оценки человеческого потенциала: долголетия, уровня образования, и уровня жизни в расчете доли ВВП на душу населения. В дополнение к этому учитываются социально обусловленные факторы риска, свидетельствующие об угрозе сохранения, развития и реализации человеческого потенциала России. Поскольку статистика по указанным факторам риска в последние двадцать лет приобрела в России угрожающий характер, в работе показана обусловленность правового регулирования статуса ребенка его фактическим положением в современном российском обществе, зависимость этого положения от происходящих в стране социально-экономических, политических, демографических и иных процессов, которые свидетельствуют о том, что важнейшая часть, золотой фонд общероссийского человеческого потенциала - дети, находятся в России в положении, которое нельзя назвать удовлетворительным и которое требует самого пристального исследовательского внимания и концептуального анализа.

Прочтение исторической и юридической литературы свидетельствует о том, что государство по-разному может относиться к проблемам детства. Существует прямая связь между такими характеристиками государства как его исторический тип, форма правления и политический режим и состоянием сферы детства.

Для определения правового статуса особого субъекта права, каковым является лицо до достижения им 18 лет, в диссертации используется универсальная категория «ребенок» (во множественном числе «дети»). Категории «новорожденный», «ребенок до 1 года», «до 5 лет», «малолетний», «подросток», «несовершеннолетний» и другие охватываются общим понятие «ребенок», но в то же время могут служить основанием для формирования самостоятельных видов правового статуса детей.

. Специфика правоотношений с участием детей состоит в том, что ребенок в них стоит как бы на втором плане, он находится в зависимом положении, «под властью». Такое подвластное состояние накладывает свой отпечаток на их содержание, придает особую «зависимую» тональность. Подвластный характер правоотношений с участием детей следует признать объективно обусловленным. Но, учитывая современные тенденции развития этих отношений, предлагается признать возможным и целесообразным постановку их властной зависимости в определенные правовые рамки.

Одним из общих признаков правоотношения является наличие волевого фактора, который в правоотношениях с участием детей имеет сложносоставной характер и включает, с одной стороны, волю родителей, с другой - волю ребенка. Соотношение этих воль различается в зависимости от возраста ребенка. В первые годы жизни в этих правоотношениях превалирует воля родителей. И очень важно, чтобы с самого начала эта воля правильно формировалась под воздействием осознания интересов ребенка, что и призвано обеспечить качественное законодательство о правах ребенка и достаточная информированность о нем родителей. К моменту совершеннолетия процент воли родителей снижается, в свою очередь, процент воли ребенка нарастает и приобретает полный объем. Соотношение двух воль положено законодателем в основу установления законом того или иного возраста ребенка, с которого увеличиваются границы его дееспособности.

В диссертации дана классификация правоотношений с участием детей. Сферадетства определена как своеобразная, отличающаяся своими целевыми и функциональными особенностями область общественных отношений. Их совокупность представляет собой особый предмет правового регулирования, в котором, с одной стороны, присутствует уникальная властная тональность во взаимоотношениях между субъектами, с другой, его объединяют начала нравственности и веры, сложившиеся исторически и формализованные посредством различных социальных регуляторов, специфичные интересы ребенка, обусловленные становлением его как личности, а также психологически неразделимый процесс формирования и реализации воли родителей и детей до наступления совершеннолетия последних.

Во втором параграфе «Концептуальная вариативность определения правового статуса ребенка» исследуются концептуальные подходы и терминологическое многообразие, влияющие на опреде-

ление правового статуса ребенка, состав элементов и учитываемые при этом факторы, обосновывается дефиниция правового статуса.

Дефинитивное обеспечение правового статуса ребенка осуществлено на основе и с учетом концептуальных подходов, сложившихся в различных отраслях юридической науки. Приоритетное концептуальное значение имеют идеи первенства идеалов человечества - прав человека, обоснованные в теории прав человека. На ее основе раскрываются природа и сущность прав и обязанностей ребенка, их генезис и современное состояние. Она предлагает философские, социальные, этические, религиозные и иные основы и предпосылки, с учетом которых формируется понятийный аппарат и содержание правового статуса ребенка.

Не менее существенное концептуальное значение для определения правового статуса ребенка имеет многообразие понятийного аппарата и используемой при этом терминологии. В диссертации различаются понятия "правовой статус" и "правовое положение" применительно к такому субъекту как ребенок. Понятие."правовой статус" в общетеоретическом смысле и с учетом его отраслевой принадлежности определено как идеальный образец, смоделированный государством и закрепленный в нормах права, в соответствии с которым затем формируется реальное правовое положение личности вообще, в том числе и ребенка. Правовое положение различных категорий физических лиц определяется с учетом их фактического социального положения и реализованных ими норм права о конкретных правах, свободах и обязанностях. Категория «правовой статус» несет в большей степени сущностную нагрузку и указывает на вид субъекта, категория «основы правового положения» ориентирует на системность отношений и на соподчиненность элементов, их составляющих. Она позволяет показать неразрывное единство так называемых основных (статусных) и «послестатусных» элементов.

Третий концептуальный подход, который учитывается при определении правового статуса ребенка, обусловлен разногласиями, обнаружившимися в содержании дефиниций правового статуса личности. Одни ученые, подменив содержание правового статуса его структурой, переводят спор на состав элементов правового статуса и ограничивают его содержание только правами и обязанностями. Наиболее последовательно такую точку зрения отстаивает Е.А. Лукашева. Другие акцентируют внимание на сущности правового статуса ребенка и

взаимосвязи его элементов. (Венгеров А.Б., Воеводин Л.Д., Бережнов А.Г., Витрук Н.В.). Подводя итог обозначенной дискуссии, в диссертации отмечается, что «правовой статус личности» имеет в равной степени и свое содержание и свою структуру, которые являются его неотъемлемыми качествами. Его сущность и содержание не могут рассматриваться и оцениваться только с позиций прав и обязанностей и в отрыве от других элементов, поскольку именно последние, называемые Е.А. Лукашевой «предстатусными» или «по-слестатусными», предопределяют содержание и объем прав и обязанностей. Ограничение же правового статуса только правами и обязанностями приводит к выхолащиванию его содержания.

Правовой статус ребенка в диссертации оценен как ядро (сердцевина) нормативно-правового выражения основных начал взаимоотношений личности и государства, как объективированные и формализованные в праве возможности, необходимые личности ребенка для его всестороннего развития, для перевода потенциальных ресурсов в фактические. Элементами правового статуса ребенка, исходя из общей концепции правового положения личности, предлагается считать: 1) гражданство детей; 2) принципы правового положения детей; 3) права, свободы и обязанности детей; 4) правоспособность и дееспособность детей; 5) гарантии прав ребенка, средства и способы их защиты.

В диссертации предлагается следующая дефиниция: правовой статус ребенка это концептуально и конкретно-исторически обусловленная система его прав, свобод и обязанностей, устанавливаемых с учетом возрастных ограничений и типа юридической связи с государством и родителями или лицами, их заменяющими, структурированных и формализованных по основным параметрам сферы детства, реализуемых в особом властно-волевом режиме, охраняемых и гарантируемых государством.

В параграфе третьем ((Сущность полиотраслевого фактора построения нормативной базы правового статуса ребенка» рассматриваются сущность и проблемы систематизации законодательства о правах ребенка. Обосновывается вывод о том, что формирование и развитие российского законодательства о правах ребенка подвержено влиянию общих тенденций как позитивного, так и негативного плана. С теоретико-правовой точки зрения оно охарактеризовано в следующих аспектах: определены понятие и социаль-

ная ценность законодательства; установлены его отличительные признаки в сравнении с другими частями системы российского законодательства; проанализированы современное качественное и количественное состояние законодательства Российской федерации и Краснодарского края о правах ребенка, проблемы и тенденции его дальнейшего развития и совершенствования.

Элементы законодательства о правах ребенка формируются из нормативно-правовых актов, извлеченных из отраслей международного, конституционного, гражданского, семейного, трудового, жилищного и иного законодательства. Формирование системы законодательства о правах ребенка опирается на общие закономерности движения права, правовых норм, отраслей права, имеющие в своей основе развитие общественных отношений и их состояние в конкретные исторические моменты.

Состояние системы законодательства о правах ребенка зависит от взаимосвязей, существующих между отраслями права, правовыми институтами, от взаимопересечений, упразднений, добавлений, дроблений, объединений и распада составляющих элементов. В современном российском праве и законодательстве процессы взаимопроникновения приобрели крупномасштабный характер, учитываются в описании таких правовых фрагментов, как законодательство о правах ребенка. Однако указанная зависимость повлияла на него скорее негативно, чем позитивно. Это выразилось, в частности, в отсутствии норм о детях в Конституции страны, в утрате некоторых, весьма полезных традиций законодательства советского времени. С принятием ФЗ «Об основных гарантиях прав ребенка в Российской Федерации» заметно ослаблены нормы-гарантии отраслевого законодательства. К примеру, требования безопасности транспортировки детей в школу и из школы в сельской местности не предусмотрены в федеральных нормативных актах. Потому отдельные субъекты России самостоятельно восполнили этот пробел.

Особенностью семейных отношений, участником которых ребенок предстает прежде всего, является их приверженность традициям и обычаям, укладам, сложившимся во взаимоотношениях между членами семьи. Здесь в большей степени, чем в других сферах, законодатель обязан учитывать фактор времени, роль обычаев и традиций при установлении норм, регламентирующих не только семейные отношения, но и сферу образования, культуры, здравоохранения, от-

дыха, социальной защиты. Роль и авторитет закона, как источника права в законодательстве о правах ребенка заметно возросли, с его помощью повысился уровень регламентации традиционных блоков общественных отношений с участием детей, сформированы новые институты, в числе которых уполномоченный по правам ребенка, ювенальная юстиция и другие. И все же количество подзаконных актов в данной сфере по прежнему превалирует, к примеру, правовое регулирование досуга детей в каникулярное время, организация питания детей, развлекательных, оздоровительных и иных программ, осуществляется исключительно подзаконными актами ведомственного характера регионального уровня. Такая тенденция нуждается в корректировке

Вторая глава «Особенности юридической природы элементов правового статуса ребенка в Российской Федерации» посвящена выявлению и рассмотрению юридической природы элементов правового статуса ребенка, характеристике их особенностей и проблем правового регулирования.

Впервомпараграфе«Полиативностьпринциповправовогопо-ложения ребенка» рассматриваются различные виды принципов правового положения детей, предлагается их система

Принципы как основополагающие начала, идеи, охраняемые и защищаемые государством и положенные в основу осуществления прав, свобод и обязанностей человека и гражданина, для ребенка имеют, прежде всего, воспитательное значение. Их разъяснение ребенку в процессе воспитания, а также, и это главное, организация взаимоотношений ребенка с окружающим миром на основе этих принципов способны заложить необходимый нравственный, правовой, физиологический и психологический фундамент ребенка, его убеждений, как будущего взрослого человека. Общие принципы правового статуса личности, закрепленные в Конституции и в других нормативных актах, как признанные со стороны общества и государства, могут и должны применяться при осуществлении прав и свобод ребенка.

Распространен системный подход к характеристике принципов, при котором дается разная их характеристика: от краткой у Е.И. Ко-люшина до развернутой у Л.Д. Воеводина. Отмечая конструктивность и полноту системы принципов, предложенной Л.Д. Воеводиным, в диссертации особо отмечается мнение ученых, которые под-

черкивают идейно-правовые начала принципов правового положения личности (Гранат Н.Л.). Для организации сферы детства такой подход имеет особое значение, он позволяет представить масштабы воздействия принципов на сознание ребенка и понять глубину нравственных начал взаимоотношений человека с окружающими субъектами.

Принципы сгруппированы по отраслевому признаку: в семейном, административном, образовательном и т.д. праве, и по отдельным обособленным сферам общественных отношений, реализуемых с участием детей: принципы ювенальной юстиции, принципы оказания гуманитарной помощи, реабилитации детей, оказавшихся в сложной жизненной ситуации, пострадавших от насилия, принципы усыновления, опеки и попечительства и т.п.

Особую группу составляют принципы правового статуса ребенка, которые вытекают из международно-правовых документов и, прежде всего, из Конвенции о правах ребенка 1989 года. В их числе: равноправие детей (ст. 2); недопустимость любых форм дискриминации и разделения (ст. 2); приоритет интересов ребенка при решении любого вопроса, касающегося детей, так называемый принцип наилучшего обеспечения интересов ребенка (ст. 3); принцип обеспечения защиты и заботы о благополучии ребенка (ст. 5); неотъемлемость и приоритет права на жизнь (на государства возлагается обязанность обеспечить их выживание и развитие, ст. 6); право ребенка выражать свое мнение, излагать информацию о своих проблемах (дети имеют право быть услышанными, ст. 12 - 15); принцип сохранения индивидуальности ребенка (ст. 8); недопустимость пыток и других жестоких, бесчеловечных и унижающих достоинство видов обращения и наказания (ст. 37 а); принцип ответственности родителей за воспитание и развитие ребенка (ст. 18). Приведенный перечень принципов, вытекающих из анализа Конвенции о правах ребенка 1989 года и других международных актов, формировался постепенно, может быть продолжен, его не следует признавать исчерпывающим.

Предлагается различать принципы по функциональному назначению и субъектной направленности. Особую группу составляют принципы, в соответствии с которыми осуществляется деятельность тех субъектов (родителей, воспитателей, учителей школы, органов опеки и попечительства, органов местного самоуправления и т.д.), на

которых возлагаются многочисленные обязанности по обеспечению прав детей. В их числе: законодательное обеспечение прав ребенка; государственная поддержка семьи в целях обеспечения полноценного воспитания детей, защиты их прав, подготовки их к полноценной жизни в обществе; установление и соблюдение государственных минимальных стандартов основных показателей качества жизни детей с учетом региональных различий данных показателей; ответственность должностных лиц, граждан за нарушение прав и законных интересов ребенка, причинение ему вреда; государственная поддержка органов местного самоуправления, общественных объединений и иных организаций, осуществляющих деятельность по защите прав и законных интересов ребенка.

В числе принципов, на которых осуществляется государственная политика по установлению государственных минимальных социальных стандартов основных показателей качества жизни детей, принципы: бесплатного медицинского обслуживания детей; гарантированной материальной поддержки детей; гарантированности и общедоступности бесплатного начального, основного общего, среднего общего и начального профессионального образования; недопустимости ущемления прав ребенка в деятельности любых субъектов по его образованию и воспитанию; недопустимости функциональной переориентации объектов социальной инфраструктуры для детей.

Отдельно названы принципы систематизации и обеспечения доступности аналитической информации о положении детей в Российской Федерации. Особая группа принципов имеет обслуживающее значение в правовом статусе ребенка, это нравственно-этические принципы и нормы, исполнение которых является обязательным как для личности, так и для государства и общества (не лги, не укради, не убивай, не лжесвидетельствуй, уважай старших, заботься о младших и т.д.). Именно в духе таких моральных, этических, религиозных и иных ценностей осуществляется воспитание детей и осуществление их прав.

Таким образом, система принципов правового положения ребенка включает: а) принципы государственной политики в сфере детства; б) принципы, установленные мировым сообществом для регулирования отношений с участием детей; в) общие принципы правового статуса; г) принципы минимальных социальных стандартов основных показателей качества жизни детей; д) принципы образовательного права; е) принципы семейного права; ж) принципы гумани-

тарного права; з) принципы ювенальной юстиции; и) принципы нравственно-этические.

Значение всех перечисленных принципов состоит в том, что на их основе обеспечивается правовое закрепление интересов и потребностей детей, реализация детьми прав, свобод и обязанностей, их воспитание, образование, подготовка к нормальной взрослой жизни, а также защита и восстановление нарушенных прав ребенка, поэтому эти принципы являются обязательным элементом правового статуса ребенка.

Второй параграф «Гражданство детей в Российской Федерации» посвящен выявлению взаимосвязи гражданства детей с гражданством родителей, их исторической обусловленности и современным проблемам правового регулирования гражданства детей.

Значение гражданства как обязательного элемента правового статуса детей в Российской Федерации заметно возросло в последнее десятилетие XX века, когда все большее распространение получают процессы изменения гражданства России, в том числе и детьми. Сыграли роль и стремления к усыновлению российских детей иностранными гражданами. Характеристика гражданства детей как правового института базируется на анализе норм различных отраслей права: конституционного, административного, международного. В Федеральном законе «О гражданстве Российской Федерации» 2002г. нормы о гражданстве детей получают дальнейшее совершенствование на основе обновленного понятийного аппарата и уточненных принципов. Впервые закреплено понятие «ребенок» - имеющее принципиальное значение для гражданства детей. В более четкие формулировки облачены и принципы гражданства детей. В их числе, кроме общих принципов гражданства, учитываемых и при решении вопросов гражданства детей, названы: принцип сохранения или изменения гражданства только по основаниям, предусмотренным настоящим законом, если возникает такая необходимость в связи с приобретением или прекращением гражданства РФ одним или обоими родителями; принцип обязательности согласия ребенка в возрасте от 14 до 18 лет при решении вопросов о приобретении или прекращении им гражданства РФ; принцип недопустимости прекращения ребенком гражданства РФ, если оно может повлечь за собой возникновение состояния безграждан-ства; принцип независимости решения вопросов о сохранении или изменении ребенком гражданства Российской Федерации от воли родителей, лишенных родительских прав.

Новый закон продолжил традицию сочетания принципа «крови» и принципа «почвы» (территории) в решении вопросов гражданства детей. Принцип «крови» действует, если на день рождения ребенка оба родителя или один из них имеют гражданство России, независимо от места рождения ребенка. Преобладает принцип «крови» и в том случае, если один родитель - гражданин РФ, а другой - лицо без гражданства, или признан безвестно отсутствующим, или место его нахождения не известно. Перечисление в законе последних категорий родителей ребенка соответствует требованиям времени, когда случаи беспричинного исчезновения людей приобрели систему.

В других случаях приобретения ребенком гражданства Российской Федерации преобладает принцип «почвы». Он играет решающую роль, если один из родителей - гражданин РФ, а другой - иностранец, если в ином случае ребенок станет лицом без гражданства. Территориальный принцип превалирует и в тех случаях, когда оба родителя ребенка - иностранцы или лица без гражданства, проживают на территории России, а государства, гражданами которых они являются, не предоставляют ребенку своего гражданства, либо когда родители неизвестны.

Регулируются вопросы гражданства детей при изменении гражданства родителей, опекунов или попечителей, а также в случаях усыновления (ст.ст.24-27). Анализ ч. 1, 2 ст.24 Закона приводит к выводу, что они сформулированы законодателем без учета возрастного рубежа, с наступлением которого требуется согласие ребенка, но в любом случае приобретение ребенком гражданства России поставлено в зависимость от получения гражданства РФ его родителями. В диссертации утверждается, что при установлении этих норм законодатель руководствовался, прежде всего, интересами ребенка, стремясь сохранить и увеличить число граждан Российской Федерации и не допустить состояния детей без гражданства.

Гражданство ребенка по всем характеристикам является обязательным элементом его правового статуса. Процесс юридического оформления данного элемента нельзя считать завершенным в связи с противоречиями, обнаруженными в Федеральном законе «О гражданстве Российской Федерации» 2002 года. В связи с этим предлагается уточнить ст. 12 данного закона, изложив ч. 2 этой статьи в следующей редакции:

«Ребенок, который находится на территории Российской Федерации и родители которого неизвестны, становится гражданином Российской Федерации, в случае, если родители не объявятся в тече-

ние шести месяцев со дня его обнаружения. Право на приобретение гражданства России в обязательном порядке такой ребенок приобретает до наступления 14 лет, с 14 до 18 лет по общему правилу требуется его согласие на установление гражданства России».

В параграфе третьем «Правоспособность и дееспособность детей проблемы правового регулирования» рассматриваются особенности правоспособности и дееспособности детей и проблемы их правовой регламентации

Правовой статус ребенка формируется с учетом его правоспособности, дееспособности, деликтоспособности. Более подробно вопросы дееспособности детей урегулированы нормами гражданского, семейного, трудового, уголовного, административного права. В конституционном праве положения, ориентирующие на ограничение дееспособности по возрастному фактору, т.е. для детей, отсутствуют.

Нормами семейного, гражданского, трудового законодательства предусмотрены процедуры постепенного расширения дееспособности детей. Для этого используется различная терминология: малолетние (до 6 лет, от 6 до 14) в гражданском праве, несовершеннолетние (от 14 до 16, от 16 до 18) в других отраслях. Одно из противоречий в вопросах дееспособности связано с эмансипацией в гражданском праве и приобретением полной дееспособности при вступлении в брак до 18 лет в семейном.

В позитивном плане рассмотрена дееспособность несовершеннолетних, достигших 16 лет, у которых появляется право на эмансипацию, если они работают по трудовому договору, или с согласия родителей, усыновителей, попечителей занимаются предпринимательской деятельностью. Второй, предусмотренный законом способ приобретения полной дееспособности несовершеннолетним до достижения 18 лет - вступление в брак. (Ст. 13 СК РФ). Возвращение лица в статус несовершеннолетнего не допускается даже при условии отпадения указанных оснований.

Приведенные выше условия приобретения полной дееспособности до достижения лицом 18 лет в гражданском или семейном праве не влекут наступления таковой в других отраслях права. Так, право избирать и быть избранным в конституционном праве в любом случае может быть реализовано только по достижении лицом 18 лет, независимо оттого, эмансипировано лицо или состоит в браке.

На этом фоне тем более странным выглядит отсутствие возрастных ограничений при реализации иных политических прав: конституционного права собираться мирно без оружия (ст. 31); право на объединение. Известно, что ст. 30 Конституции, как и остальные

статьи гл. 2, не содержит возрастных ограничений на реализацию этого права. Более того, Федеральный закон "Об общественных объединениях" (1995 г.) недавними дополнениями устанавливает возрастную градацию для членов подобных объединений: 8, 14, 18 лет. Очевиден политический подтекст инициаторов снижения возрастного ценза для членства в детских общественных организациях с 10 до 8 лет. Но представляется совершенно немыслимым установление какой-либо юридической ответственности для столь юных субъектов политических отношений.

В связи с этим в диссертации сформулировано предложение о необходимости закрепления в Конституции РФ нормы о правоспособности и возрастных этапах последовательного приобретения детьми различных видов дееспособности, требуемых для реализации отдельных прав. Это необходимо, во-первых, для реализации конституционных прав и обязанностей, во-вторых, для установления единообразных подходов к пониманию дееспособности детей в других отраслях российского права.

В параграфе четвертом «Проблемы классификации прав ребенка и их гарантий» характеризуется место и значение прав ребенка и их гарантий в правовом статусе детей, дана их классификация с учетом отраслевого фактора.

В правовом статусе ребенка его права и обязанности представляют собой элемент особой важности, они отличаются своим происхождением, содержанием и значением. В Конституции РФ нет прямых указаний на принадлежность закрепленных в ней прав и свобод детям. Но бесспорно, что права и свободы ребенка производны от общих прав человека и гражданина и все характеристики последних имеют отношение к детям. Они классифицируются традиционно. Содержание прав и свобод детей в российском законодательстве предопределяется нормами международного права. На основе Конвенции 1989 года о правах ребенка можно выделить следующие группы прав: 1) право на жизнь, на имя, на равенство в осуществлении других прав; 2) права ребенка на семейное благополучие; 3) права ребенка на свободное развитие его личности; 4) права, обеспечивающие охрану здоровья ребенка; 5) образовательные права и право на отдых; 6) права в экономической сфере, направленные на защиту детей от эксплуатации, от античеловеческого содержания и обращения с детьми.

Критерием классификации прав детей выступает возраст ребенка, по которому разграничиваются общие права ребенка, младенца, малолетнего, подростка, несовершеннолетнего. Специальные возрас-

тные параметры установлены Гражданским, Трудовым кодексами, Кодексом РФ об административных правонарушениях, Уголовным кодексом РФ, нормами законодательства об образовании, здравоохранении. Ребенок также наделяется специфическими правами, обеспечение которых возлагается на родителей и которые последними предоставляются до определенного возраста ребенка. В их числе право на воспитание, на уход, на достойное существование и др. Возрастной фактор служит также основанием разграничения обязанностей и гарантий по обеспечению указанных прав детей между государством и родителями ребенка (илилицом, их заменяющим).

В рамках той или иной отраслевой принадлежности права и обязанности детей могут быть сгруппированы по соответствующим отраслевым институтам. В гражданском праве можно выделить:

а) группу прав по совершению детьми гражданско-правовых сделок;

б) наследственные права детей; в) авторские права детей и др. В об
разовательном праве отчетливо просматриваются группы прав, обес
печивающих получение: а) дошкольного воспитания и образования;
б) начального школьного образования; в) основного общего образо
вания; г) среднего профессионального образования и др.

Институциональный подход может быть положен в основу классификации жилищных прав ребенка, комплекса прав на социальную защиту и социальное обеспечение, на охрану здоровья и т.д. Особая группа прав формируется в условиях специального охранительного правового режима для несовершеннолетних, охватываемого понятием ювенальной юстиции.

Анализ Федерального закона о гарантиях прав ребенка свидетельствует о том, что законодатель лишь в известной степени опирался на разработанную в теории концепцию гарантий. Поэтому классификация гарантий прав ребенка должна базироваться не только на указанном законе как официальном правоустанавливающем документе, но учитывать и общетеоретическую характеристику гарантий. Гарантии прав личности представляют собой обусловленные закономерностями общественного развития условия, средства и предпосылки, обеспечивающие демократический процесс реализации прав и свобод ребенка, их защиту и стабильность.

В законе аккумулированы следующие виды гарантий: законодательные (ст. 6); организационные, социально-экономические, нравственно-идеологические и иные гарантии.

Под законодательными гарантиями данный закон понимает виды основных правовых документов, в которых закреплены права ребенка. В их числе названы: Конституция РФ; общепризнанные прин-

ципы и нормы международного права, международные договоры РФ; Семейный кодекс; настоящий закон и другие нормативно-правовые акты Российской Федерации (ст. 6). Значение перечисленных актов в обеспечении прав ребенка состоит в том, что именно с их помощью и посредством их ребенку гарантируется принадлежность от рождения прав и свобод человека и гражданина. Но правовые гарантии не могут быть ограничены перечисленными актами и здесь следует констатировать недоработку законодателя.

Под организационными гарантиями закон понимает систему субъектов, на которых возложены обязанности по обеспечению прав ребенка. Эти обязанности носят самый разносторонний характер, а в систему субъектов включены: кроме родителей, органы исполнительной власти РФ, органы исполнительной власти и местного самоуправления субъектов РФ, должностные лица разных категорий, лица, осуществляющие мероприятия по образованию, охране здоровья, социальной защите и социальному обслуживанию ребенка, содействию его социальной адаптации, социальной реабилитации и иные мероприятия. Предусмотрены и гарантии исполнения самого закона, в качестве которых предложен судебный порядок разрешения споров между перечисленными в нем субъектами.

В связи с этим в диссертации высказаны сомнения в правильности толкования организационных гарантий, данного законодателем. По мнению диссертанта под организационными гарантиями следует понимать не только систему управомоченных субъектов, но и юридически закреплённую совокупность мероприятий по обеспечению прав ребёнка и меры ответственности органов власти и должностных лиц за нереализацию таких мероприятий

Отдельными блоками представлены гарантии реализации и защиты конкретных прав ребенка. Однако и здесь законодатель проявил явную непоследовательность. Так, в ст. 9, посвященной защите прав ребенка в области образования и воспитания, главное внимание сосредоточено на закреплении и гарантировании права учащихся в возрасте старше 8 лет создавать общественные объединения, обязанности администрации образовательного учреждения не препятствовать их созданию, недопустимости создания детских общественных объединений, учреждаемых политическими партиями, детских религиозных организаций (п. 2 ст. 9), предусмотрены условия реализации права детей на проведение собраний, митингов и других прав.

Анализ ст. 9 указанного закона, свидетельствует, что в ней скорее закреплены гарантии реализации некоторых политических прав детей, чем права на образование. При этом законодатель оставил без

внимания необходимость гарантировать должное содержание учебных планов и программ, качество учебников и преподавания в школах и других учебных заведениях, которые сегодня по многим своим показателям не отвечают предъявляемым требованиям.

Несколько более конкретно сформулированы гарантии права ребенка на охрану здоровья (ст. 10). Однако их также нельзя признать достаточными, поскольку не предусмотрено никакой ответственности органов исполнительной власти и местного самоуправления за невыполнение или не надлежащее выполнение возложенных на них обязанностей по осуществлению мероприятий в области здравоохранения: оказание бесплатной медицинской помощи, по профилактике заболеваний, по осуществлению лечебно-оздоровительной работы, реабилитации детей-инвалидов и др.

В диссертации констатируется низкое качество анализируемого закона: непроработанность его предмета; противоречивость в установлении видов и системы гарантий; декларативность и нереальность многих его положений; отсутствие мер ответственности уполномоченных субъектов.

В заключении подводятся итоги проведенного исследования, формулируются основные выводы и обобщения.

Основные положения диссертационного исследования нашли свое отражение в следующих публикациях:

1. Бутько О.В. Особенности систематизации законодательства о
правах ребенка / О.В. Бутько // Актуальные проблемы правовых и
гуманитарных наук: Материалы первой научно-практической конфе
ренции молодых ученых, адъюнктов, аспирантов и соискателей ву
зов Южного федерального округа РФ, 4-5 октября 2001 г. Краснодар:
КЮИ МВД России, 2001. - 0,3 п.л.

2. Бутько О.В. Конституционные основы правоспособности и
дееспособности детей / О.В. Бутько // Социальный порядок - гумани
стическому развитию общества: Материалы научной конференции, 25-
26 октября 2001 г. Краснодар: КЮИ МВД России, 2001.Ч.2. - 0,2 п.л.

3. Бутько О.В. Классификация и гарантии прав ребенка в Рос
сийской Федерации / О.В. Бутько // Проблемы защиты прав и закон
ных интересов граждан и организаций. Материалы международной
научно-практической конференции 23-26 мая 2002 г. Краснодар -
Сочи, 2002.-0,4 п.л.

4. Бутько О.В. Понятие и содержание правового статуса ребен
ка в Российской Федерации / О.В. Бутько // Теория и практика со
блюдения законности в России: Материалы научно-практической

конференции, посвященной 10-летию юридического факультета КГАУ. Краснодар: КГАУ, 2002. - 0,3 п.л.

5. Бутько О.В. Трансформация экономических гарантий право
вого положения детей в России в условиях глобализации / О.В. Буть
ко // Глобализация и проблемы экономического развития России:
Материалы ХХIII Всероссийской научной конференции по экономи
ке. Краснодар: Изд-во КГАУ, 2003. - 0,1 п.л.

6. Бутько О.В. Проблемы становления правового статуса детей
в Российской Федерации в условиях нового социального порядка
/ О.В. Бутько // Социальный порядок и толерантность: Сборник тези
сов III Всероссийской научной конференции, 30-31 мая 2002. Крас
нодар: КЮИ МВД России, 2002.Ч.2. - 0,1 п.л.

7. Бутько О.В. Правовой статус ребенка в Российской Федера
ции. Учебное пособие. Краснодар 2002. Кубанский государственный
аграрный университет. - 8,3 п.л.

8. Бутько О.В. История становления института гражданства де
тей в Российском законодательстве / О.В. Бутько // Проблемы юри
дической науки в правоприменительной деятельности. Межвузов
ский сборник научных трудов. Вып. 4. Краснодар, 2003. - 0,3 п.л.